Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
— Спишь долго, паря! – войдя, заругался Онисим. – Одевайся! Хозяйка тебя пред светлы очи требует! Ну, насчет хозяйки Митрий и не сомневался, уж ясно, кто это – бабка Свекачиха, кому ж еще-то? Много о ней был наслышан, интересно теперь взглянуть. Наверное, крючконосая карга старая. Не было никакой старой карги, не было носа крючком, вообще никаких ведьминских причиндалов не было, а была старушка – божий одуванчик: невысокого росточку, но бодренькая, с лицом умным, веселым, с хитрым таким прищуром. Одета опрятно – в телогреечку вышитую, поверх шушун теплый, суконный, нашивка поверх зеленая, с золотом – богата, видать, старушка, инда все знают, не бедная. Да и убрус на голове знатный: плат тафтяной длинный, серебром вышитый. Боярыня, а не бабка Свекачиха! Да и как иначе-то? Знал Митька – а то и многие знали, – не только гулящих девок содержит Свекачиха, но еще и сводничает: не один десяток свадеб по ее указке справили, да не какая-нибудь голь перекатная, а купцы-гости важные – Самсоновы, Некрасовы, Корольковы. Богаче их, чай, на посаде Тихвинском нету, так с чего Свекачихе-то в бедности маяться? Бабуся сидела на крыльце в специально вынесенном резном полукреслице. Чуть позади, по правую руку ее, важно стоял Федька Блин, дальше, в сенях, бестолково бегали девки. — Ну? – завидев Митьку, умильно улыбнулась бабуля. – И подойди-ка поближе, отроче! Митька сделал шаг вперед, не доходя крыльца, поклонился: — Дай Бог здравьица! — Да Бог-то дает, дает, – хрипловато расхохоталась Свекачиха. – А ты не стой под крыльцом, иди ближе, вот так… Митрий поднялся к самому креслу, поклонился… Бабка цепко ухватила его рукою за подбородок: — Не дрожи, отроче… Дай-ко хоть посмотрю на тебя. Взгляд у Свекачихи оказался неприятный, оценивающий, словно у конокрада, глаза бесцветные, рыбьи. А в остальном – бабуся как бабуся. Опрятная такая старушечка. — Так чьих будешь, паря? — Введенский… — Угу… беглый, значит… — Да я… — Цыть! – Свекачиха притопнула ногой, обутой в изящный красный сапожок. – Когда я говорю – слушай, не перебивая. И не пасись! Что беглый – оно и к лучшему. Я верных людей не выдаю… А вот уж ежели не будешь верным, – старуха почмокала губами, – Коркодилу велю отдать на растерзание! Ты, чай, видал Коркодила-то? — Да видал… — Худ ты больно. А так – пригож. Сиротинушка, значит… То тоже неплохо. Не знаю, что с тобой посейчас и делать? Откормить, что ли? А, ладно… Инда, с Онисимом хочешь быть? — С ним. — Ну, будь, – Свекачиха наконец отпустила подбородок парня. – Понадобишься – кликну. Не глядя больше ни на кого, поднялась с кресла и, повернувшись, скрылась в избе. Федька Блин поклонился вослед хозяйке и, обернувшись, выругался: — Чего тут стоите, зенки таращите? Идите работайте. На сегодня с вас – по две деньги. — Это всего четыре получается? – нехорошо скривился Жила. – А всегда вполовину меньше было! — Что было, то быльем поросло, уразумел, паря?! – Подойдя ближе, Федька сунул к самому носу Онисима красный мосластый кулак. – Чуешь? Вздохнув, Онисим, а следом за ним и Митька покинули двор бабки Свекачихи и направились к Большому посаду. Шли молча – да и чего было болтать? И без всяких лишних вопросов все с Онисимом Жилою было предельно ясно – промышлял он мелкими кражами, да не от себя, а от Свекачихи – с ней и делился. Затем и нового члена шайки привел – показать хозяйке. Ну, показал… Митька передернул плечами – уж больно нехорошее впечатление осталось у него после бабкиного осмотра. Ровно коня выбирала или, там, борова! |