Онлайн книга «Не властью единой»
|
Похоронили уже, заезжий дом сыновья поделили. Трое сыновей было у Колоса, вот по-братски и поделили: старшему, Сому, дом с подворьем; среднему, Лещу, пегого мерина с телегой; ну, а младшему, Карасю, кучу навоза да оставшийся хворост – печку топить. Хорошо поделили, по справедливости… по закону-то младшим вообще могли ничего не давать. Сом, Лещ, Карась… еще дочка была замужем – Уклейка. Любил покойный Колос рыбку половить, так вот детей и назвал. Само собой, у детей-то еще и крестильные имена были – христианские, но их только по большим праздникам вспоминали, в церкви. С младшим, Колосовым Карасем, сотник и сошелся вполне по-дружески. Тем более искать-то Карася долго не надо было – парень молодой, неженатый, своего хозяйства нет – вот тут, в корчме, и шустрит, за слугами присматривает. Вроде бы и хозяин, а на поверку сам у старшего братца слуга. Обидно! Особенно такому видному парню – кровь с молоком, косая сажень в плечах, кудри златые вьются… Жениться бы, да… Только вот на что потом жить-то? Слушай внимательно, не перебивай, говори с людьми о том, о чем они сами хотят, чтобы с ними говорили, – золотое правило управления Миша запомнил накрепко. Вот сейчас и применял… — А вот ежели буквицу киноварью сверху – дивно выйдет, дивно! А еще зеленью… золотым… Так ведь глаз не оторвешь от книжицы! — Согласен, красиво! Но все же, думаю, главное – это хороший текст. Книжником Карась оказался – кто бы подумать мог? На этом с Мишей и сошлись. Сотник за парнем наблюдал долго, видел, как тот нет-нет да и присядет в дальнем углу у оконца с большим пергаментным листком… А на листе том – буквицы… Красивые, полным уставом выписанные… Откуда такое здесь? — Аз-буки-веди… – Миша ближе подошел, похвалил. – Ижица – чудо как хороша! Не лукавил господин сотник, хорошую работу и хвалить приятно. Так и здесь… Слов за слово – уже и друзья. Вечерком и за стол сели… Тянули пиво-квас, за жизнь разговаривали… О книжицах больше. — Я, как первый раз писание святое увидел… Думал, сам Господь на меня, убогого, снизошел! Это ж надо, до чего ум людской дошел… Красота-то какая! Потом с дьячком познакомился, он меня буквицам и научил… Вот, пишу, бывало. Сам батюшка Ферапонт, игумен, мне доверяет заставицы писать. — Игумен Ферапонт, говоришь… А где у вас обитель-то? — Да в лесу, за Рогнединым озером. Тут недалече… Так вы невесту привезли? Видал, видал краем глаза. Дивно как хороша! Поди, с боярином нашим породнитесь… а считайте – и с молодым князем. Друзья ведь они до гробовой доски. Поговорив о книгах да буквицах, Михайла перевел разговор на погибшего Колоса. Посочувствовал: — Да уж, с батюшкой-то твоим эка неладень. — Да что там неладень! – Карась махнул рукой. – И погиб-то не ладно, так еще и слухи идут – будто пьяный был. Батюшка выпивал иногда, оно конечно… Но не так, чтоб вдруг с лестницы… — Может, с лестницей что не так? Прохудилась да подгнила… Не прохудилась и не подгнила. Две верхние ступеньки – подпилены! — Это как же так? – удивленно моргнул парень. – Как так-то? — А с чего отца-то на крышу смотреть понесло? — Так артельщиков нанял перекрыть… А кто-то ему возьми да скажи – мол, дранка-то гнилая. — А кто сказал-то? — Да кто-то в корчме, поди сейчас вспомни… — Надо вспомнить, друже. Ради батюшки твоего, ради… Давай-ка вот вместе вспоминать… С кем он за стол присаживался… или вдруг во дворе говорил? Вдруг да нездешний кто? |