Онлайн книга «Не властью единой»
|
— Ну, давай… это… поцелуемся… — Отстань! — Ну… хотя бы разочек… в губки… — Сказала – отстань уже! — Ну… — Счас как двину!.. Да подожди ты… Да застежку-то не порви… Осторожнее… Они-то думают – вдвоем. Ага, как же! Про компашку-то у костра забыли. А там уже со смеху покатываются, особо наглые еще и комментировать начнут: — Эй, молодежь, что там делаете-то, а? У-у-х! Вы же комсомольцы! Так и здесь, на корме, вышло. — Ступай всегда от бедра, ноги ставь прямо, – учила Горислава. – Голову постоянно с золою мой. Ну, и все места – тоже. Мед по утрам пей, молоко топленое, сырые яйца – от того голос нежнее станет. Румяна, белила, сурьма – этому я тебе научу. Вот здесь, видишь, понюхай… духи аравийские, благовония. От таких благовоний ни один мужчина не устоит! — Ясен пень! — Вот! Ты старайся так не говорить больше… Не ясен пень, а скажем – ах, все совершенно с вами понятно! Вроде бы то же самое, но все же как-то получше, изящнее. — Да, так лучше будет… Мм… Все совершенно с вами понятно! — Тэ-экс… Ты какие-нибудь латынские или греческие слова знаешь? Ну, ромейские… — Эго легере латине… кай эпионик ота эллиника… — Ничего себе! Ты можешь читать по латыни! А также по-гречески… Да прирожденная знатная дама! Главное про ясен-пень не вспоминай, ладно? И чаще вставляй в речь разные чужестранные словечки. Особенно в гостях. Тэ-экс… Теперь – о перемигиваниях и предварительной любовной игре… Тут ход судна немножко застопорился. Сидевшие у корму гребцы забыли про весла… Дыхание затаили – слушали. Кому ж не интересно про любовную-то игру послушать? — Эй, вы там! – прикрикнул Олаф-варяг, кормщик. Мигнул барабанщику: – А ну-ка – подбавь! Загромыхал барабан, все чаще и чаще… Стремительно птицей полетела по волнам ладья – словно встал на дыбы «Огненный конь», пожиратель волн, повелитель ветра… Сотник, слушая Гориславу, лишь ухмылялся. Вот ведь, откуда и знает-то все это дева? Хм… откуда – вестимо, из Царьграда! Зря, что ли, там больше полугода провела… провели… в прошлом году, да… Эх, Варвара, Варвара… Призрак девушки, погибшей страшной смертью, вновь встал перед глазами Михайлы. Встал и не уходил, будто бы предупреждал о чем-то… О чем? В Ратном встали у самых дальних мостков, вдалеке от корчмы, от самого людного места. Ратницам было приказано на берег не сходить и вообще от чужих глаз таиться. Рано еще было показываться, рано. Сам же сотник общался лишь с Тимофеем Кузнечиком, да и то – вызвал парня запискою. Сам Рогволд в мастерские отправился – мол, надо бы цепь починить да пару уключин. Тимка поначалу не понял. Почесав затылок, наморщил смешно нос: — Ну, я сейчас пошлю кого-нибудь. Там и делов-то… — Тут записка тебе, вьюнош! Глянь. Так вот и встретились. Вечером. Тайно. На ладье. Обнялись, о многом поговорили. Да обо всем! Очень огорчила Кузнечика смерть боярича Юрия. — Эх, Юрик, Юрик… брат… Так и не свиделись… Так ты говоришь, его… — Исполнителей я наказал. Почти всех, – глухо отозвался Михайла. – Возьмем Странника – и на заказчика выйдем. — Ну-у… нам его еще ловить и ловить… поди-ка еще поищи… — Искать его, Тима, незачем. Он около меня тереться будет. И рано или поздно проявится. С пакостью какой-нибудь выскочит… Вот тут мы его и возьмем! Да поговорим вдумчиво, порасспросим… Ты же здесь пока за пнем понаблюдай, за людьми, да обо всем расскажи, кому надо. Ну… |