Книга Орда (Тетралогия), страница 477 – Андрей Посняков

— Да за углом, на постоялом дворе.

— Только там, или ещё и в других местах есть? — дотошно уточнил князь.

— Да везде! — лепёшечник рассмеялся. — В каждой корчме имеются, не свои, так с улицы приходят.

— Ай-ай-ай, — грустно покачал головой Баурджин. — Безобразие! Как есть безобразие. Ху, напомни-ка мне, как придём, чтоб не забыл вызвать на завтра смотрителя рынка. Много вопросов появилось у меня к этому господину.

— Так как с девочками? — напомнил лепёшечник.

Князь улыбнулся:

— А никак пока, передумали. Ты вот что, лучше нам ещё пива принеси.

— С большим удовольствием, господа. Только вот насчёт девок вы зря отказались.

— Ла-а-адно!

Ху Мэньцзань отсчитал парню деньги — медные, с квадратною дырочкой, монетки — цяни. Лепёшечник, подмигнув, покинул медяхи вверх и, ловко поймав, сунул за пояс. Отошёл, прихватив кружки.

Оставив воинов дожидаться пива. Баурджин в сопровождении десятника Ху прошёлся вдоль ближайших рядков, где продавали всякую всячину — разноцветные шёлковые ленточки, стеклянные бусы, дешёвые — бронзовые и медные — браслетики, каких-то глиняных божков с хрустальными глазами, небольшие шёлковые полотнища с наспех намалёванными иероглифами — пожеланиями удачи и счастья.

Нойон с любопытством взял одно из полотнищ, усмехнулся — грубая, грубая работа... Как вдруг внимание его привлекли раздавшиеся позади крики. Баурджин тут же обернулся — позади, шагах, наверное, в десяти, громко крича, дрались, валясь в пыли, мальчишки, подзадориваемые быстро собирающейся толпою зрителей.

— Дай, дай ему!

— А ты лягни, лягни!

— За ухо его кусай, за ухо!

— Ставлю три цяня, что вон тот, лохматый, победит!

— Конечно, победит. Это ж наш, с рынка.

— Так и тот наш — лепёшечник!

— Видать, не поделили парни что-то.

— Дай ему, дай!

— Куси за ухо!

Естественно, в драку никто не вмешивался, до тех пор, пока Баурджин не распознал в одном из парней лепёшечника, только что посланного за пивом. А, распознав, обернулся к десятнику:

— Ху, разберись!

Десятник кивнул воинам.

А что произошло дальше, даже опытный Баурджин не смог бы точно сказать! Вот только что была драка, толпа, и вдруг... Воины действовали умело и быстро — не говоря грубого слова, улыбаясь, оттеснили могучими плечами одного, другого, третьего... Оп! Что-то почувствовав, тот, что напал на лепёшечника резко вскочил на ноги, осмотрелся и, швырнув деньги в пыль, бросился бежать.

— Догнать? — тихо осведомился Ху.

Баурджин немного подумал и махнул рукой:

— Не стоит. Кажется, я знаю этого парня... Что с деньгами?

— Сейчас...

Отойдя, десятник ухватил за плечо хнычущего лепёшечника:

— Деньги?

— Да целы-ы-ы-ы, — мальчишка размазывал по лицу слёзы и сопли. Пожаловался. — Он, гад, видать, давно за мной следил.

— И что же это за гад такой? — негромко поинтересовался Баурджин. — Ты его знаешь?

— Да знаю, — мальчишка, наконец, утёр сопли. — Кижи-Чинай это. Давненько его не видать было, да вот объявился — на медяхи польстился, чучело, видать, вконец обеднел.

— Кижи-Чинай, — усмехнулся князь. — Вот и свиделись... Значит, ты здесь, парень.

— Выловить? — дождавшись, когда лепёшечник отправился, наконец, за пивом, осведомился десятник.

Нойон покачал головой:

— Пока нет. Но узнать, где он обретается — стоит. Только по-тихому. Сможете?