Книга Орда (Тетралогия), страница 329 – Андрей Посняков

— Рад видеть вас в добром здравии, господин тысячник! — встав со скамейки, приветствовал Баурджин.

Елюй Люге подкрутил усы и улыбнулся:

— И я рад, что вы меня не забыли, любезнейший господин Бао.

— Присядем? — Князь кивнул на скамейку.

Оба уселись. Вот именно так — на виду, как два тополя на Плющихе, чтоб сразу всем было ясно — ни от кого они не таятся, нечего таить!

— Толстый какой котище у вас тут ходит, — с усмешкой заметил Баурджин.

— А, Шэньши, — Елюй Люге улыбнулся. — Тот ещё кот! Ух, и оторва же. Недаром его Шэныйи прозвали — такой же важный, ленивый и всё время что-нибудь выпрашивает.

— То-то он меня обнюхивал... А я ведь к вам с делом, — словно бы спохватился нойон. — Вот, взгляните...

Он вытащил из заплечного мешка прихваченную с собою книгу:

— Не знаю, право, подойдёт ли это вам?

С любопытством раскрыв, тысячник жадно вчитался:

— История кавалерии Ляо. Замечательно, друг мой! Как раз то, что надо. Где вы её нашли, если не секрет? В лавке Сюй Жаня? Или — у старьёвщика Фэна?

— У старьёвщика. Занятный такой старик.

— Будьте с ним поосторожнее, Бао, — вскинув глаза, негромко предупредил Елюй Люге. — Старьёвщик Фэн далеко не всегда ведёт дела честно. Сколько он с вас слупил за эту книгу?

— Неполную связку.

— Ого! Солидно. Я дам вам полную, идёт?

— Вполне.

Поясной кошель Баурджина наполнился приятной тяжестью.

— Вот так, — улыбнулся князь. — А поэт Юань Чэ говорил мне, что хроники Ляо никому не нужны!

— Ну, не знаю. — Тысячник развёл руками. — Я, например, так очень интересуюсь. Видите ли, я из киданей, а ещё меньше сотни лет назад у нас была могучая и процветающая империя! Всегда интересно знать своё прошлое, не правда ли? Как росла, развивалась империя, и почему погибла, и...

— И может ли возродиться вновь? — шёпотом продолжил нойон, так что Елюй Люге отшатнулся.

— Я ведь тоже не чжурчжэнь, а тангут, дансян по-ханьски, — тихо продолжил Баурджин. — И если звезда нашего царства — Си-Ся — сейчас закатывается, то, верно, этому виной не только монголы Чингисхана, а...

— Вот что, друг мой, — шёпотом перебил тысячник. — Никогда больше не говорите то, что мне только что сказали! Особенно — незнакомым людям.

Князь деланно удивился:

— А что я такого сказал?

— Поверьте, Бао, я всей душой поддерживаю ваши слова. Но... не стоит прилюдно высказывать такие мысли, право, не стоит. Поберегите себя!

— А кто я такой, чтобы беречься? — с горечью промолвил Баурджин. — Изгой. Человек без родины.

— А мы — народ без царства.

Оба некоторое время сидели молча.

— Вы скоро уезжаете? — первым нарушил наступившую тишину князь.

— Да, уже завтра.

— Жаль... Мы о многом не поговорили. А когда вернётесь?

— Боюсь, что не скоро. — В тихом голосе тысячника явственно сквозила самая искренняя печаль. — Может быть, только весной...

Весной — это, пожалуй, поздно, решил для себя Баурджин, а вслух спросил, не нужны ли его новому другу ещё подобные книги.

— Ну конечно нужны! — обрадовался Елюй Люге. — Я возьму все хроники Ляо, сколько бы вы ни отыскали.

— А-а-а. — Баурджин хитровато погрозил пальцем. — Смею думать, вы не один их читаете, так?

— Да уж, — хмыкнул тысячник. — В нашей крепости найдётся немало честных людей... киданей.

— И вот что я думаю, дружище... Неплохо бы было, если б я мог отправить вам рукописи с какой-нибудь оказией. К примеру — с купеческим караваном или с обозом.