Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Вот он, господин. За дровами. — Вижу. Иди в дом, дальше я сам разберусь. Баурджин присел на корточки напротив лежащего на спине человека, взял у девчонки свечу... Господи! Христородица! На него злобно смотрел тот самый противный старик с волосами-паклей! Не просто смотрел, но и мычал, словно что-то пытался сказать. Ну конечно — пытался, как бы он мог произнести хоть слово, коли во рту торчал скрученный из верёвок кляп? Молодец девочка, надёжно спеленала. Протянув руку, Баурджин рывком вытащил кляп изо рта мерзкого старика и грозно приказал: — Говори! Старик сверкнул глазами и, ухмыльнувшись, спросил: — Сонин ую байна уу? Какие новости? Спросил по-монгольски! Нет, не послышалось! А эти волосы-пакля... Князь рывком сорвал с головы старика парик... — Рад тебя видеть, нойон! — Игдорж!!! Игдорж Собака! — Баурджин так и сел на землю: — Ты как здесь? — Расскажу... — Игдорж сморщился. — Ух голова же болит, аж раскалывается. Шустрая у тебя девчонка. Наверное, работает на господина Цзяо? Глава 5 СУЕТА Осень 1210 г. Ляоян
Игдорж Собака явился раньше времени, да ещё и сам лично, что было предусмотрено лишь в самом крайнем случае. Такой как раз и наступил — караван, тот самый, что вёз Баурджину золото для открытия «торгового дома», был разграблен одной из пограничных шаек. Что поделать, незадача... Но очень неприятная. Воины Джэбэ охраняли караван сколько могли, почти до самых предместий Западной столицы — Датуна, но вторгаться в пределы густонаселённой провинции Хэбэй побоялись — ещё было не время. На севере, на полпути к Ляояну, у берегов большого озера Дэлай-Нур, и напали разбойнички. Налетели чёрным степным вихрем, убили охрану и часть купцов, похватали товары и — ищи их по всему плоскогорью, по северным чжурчжэньским лесам, по солончакам и урочищам. Да, незадача. Прямо хоть самому императору жалуйся, проси на супостатов управы. Правда, надо сказать, тех, кто не оказывал сопротивления, налётчики не тронули — вот и Игдорж уцелел и добрался-таки до Ляояна вместе с остальными: погонщиками ослов, слугами, оставшимися в живых купцами. Они и помогли товарищу по несчастью в первое время — приютили на постоялом дворе, даже нашли работу — подметать двор. А что ещё можно сделать для чужестранца, еле-еле понимающего язык? Да уж, с ханьским языком у Игдоржа отношения складывались ох как непросто. Всё дело в том, что ханьцы очень часто использовали различные, почти музыкальные, тона, и одно и то же слово, произнесённое разным тоном (а то — и тонами), имело разное, подчас прямо противоположное значение. Короче говоря, для овладения ханьской речью требовался недюжинный музыкальный слух, который у Игдоржа, увы, отсутствовал напрочь. Он даже песни петь не любил, в отличие от того же Баурджина или Гамильдэ-Ичена. Такие вот дела, достаточно печальные, между прочим. — Ничего, — выслушав соратника, ухмыльнулся князь. — Прорвёмся! Подумаешь, денег нет — заработаем! Здесь, кстати, покровительство чиновников и связи частенько значат куда больше богатства. А у меня, слава Христородице, имеется и то и другое — и покровительство, и связи. |