Книга Воевода заморских земель, страница 124 – Андрей Посняков

Олег Иваныч слушал Гришу вполуха, погруженный в свои мысли, однако отметил, что его приятель был крайне непоследовательным в своем отношении к ацтекам. С одной стороны — «злобные омерзительные идолопоклонники», с другой — «книжники и звездочеты». Вот и пойми его. Впрочем, Олег Иваныч и сам ацтеков до конца еще не понял. Трудно было понять. Великолепные сады, огромный красивейший город — и отсутствие колеса, повозок, даже домашних животных, кроме индюков и маленьких вкусных собачек. А эта странная фраза — «без человеческой крови погаснет солнце»! Как можно в эту чушь верить? Да мало того, что верить — убивать себе подобных, да и самим с радостью и спокойным сердцем идти на смерть на жертвеннике какого-нибудь храма! Трудно было понять ацтеков, трудно. Не только ему, но и Грише, судя по всему, тоже, хоть и вошкался он с красавицей Шошчицаль. Сам он, Олег Иваныч Завойский, человек, родившийся в двадцатом веке, в принципе, довольно легко принял и понял средневековых людей, новгородцев, да и не только их. Впрочем, наверное, это время, конец пятнадцатого века, вряд ли можно было считать таким уж кондовым Средневековьем — люди уже стремились к удобствам жизни, все чаще говорили «я» вместо «мы», а многие — купцы, некоторые бояре, ремесленники — вели себя почти точно так же, как бывшие современники Олега Иваныча. Ну, отличались, конечно… но так, самую малость. В судьбу истово верили, в предопределение, в незыблемость устоев. В последнее, правда, далеко не все…

А вот эти… Народы науйя. Насколько они были далеки от Олега Иваныча, настолько же — и от Гриши, человека пятнадцатого столетия. Непонятные были ацтеки, словно древние египтяне. Да, может быть, именно древний египтянин или, скажем, житель Вавилона принял бы ацтеков за своих! Ведь все то же. Те же владыки, города-государства, жрецы. Та же клановость и мелочная регламентация жизни.

— Так что тебе рассказала Шошчицаль о Ване? — сменил тему Олег Иваныч.

Гриша улыбнулся:

— Хвастала, что узнала точно — в храме Уицилапочтли наш Ванюша.

— Это во-он в той громадине? — Олег Иваныч присвистнул. — Высоковато забираться будет.

— Не, не в самом храме, — помотал головой Гришаня. — Шошчицаль говорила, там, у храмов, пристройки есть, целый город. Вот в одной из таких и томится Ваня. Шошчицаль обещала показать.

— Показать? — изумился Олег Иваныч. — Да нас же с тобой из дворца не выпустят! Впрочем, охрану убрать дело плевое…

— Выпустят, — усмехнулся Гриша. — Завтра у них тут какой-то праздник. Веселиться все будут, октли пить — опьянение до «двух сотен кроликов». Лично разрешено самим князем Ашаякатлем и главным жрецом.

Били бубны, вопили свирели, облаченные в разноцветные одежды танцовщики плясали на главной площади в честь бога Шочипилли — веселого покровителя цветов. Сам владыка Ашаякатль, великий тлатоани теночков, приветствовал танцующих, стоя на ступеньках длинной лестницы теокалли в окружении воинов и жрецов. Почетным пленникам — Олегу Иванычу и Грише было милостиво разрешено посмотреть на праздник. Вместе с Майотлаком они разместились справа от подножия теокалли, ближе к круглой башне Кецалькоатля и вместе со многими горожанами лицезрели красочное зрелище. Все двадцать городских общин — кальпулли — выставили на праздник цветов отряды танцовщиков и музыкантов, как профессионалов, так и любителей из числа молодых воинов и простых общинников-масеуалли. Повелитель цветов Шочипилли был близок Луне и «лунным» людям, коими считали себя певцы, музыканты, танцоры, а также игроки в священную игру в мяч. Вот они шли сейчас, извиваясь в танце, подпрыгивали, переворачиваясь через голову и горланя песни, — видно было, им очень нравился праздник, как нравился сам веселый бог Шочипилли, покровитель цветов. Цветы и так-то были в Теночтитлане повсюду, а уж в такой день — и говорить нечего. Цветы сияли вокруг, словно драгоценные камни, вплетенные в прически знати, ожерельями висели на шеях простолюдинов: огненно-красные, ярко-оранжевые, синие, пурпурные, небесно-голубые. Некоторые танцующие девушки, казалось, были одеты только в цветы, да что «казалось» — так оно и было. Правитель Ашаякатль улыбался народу, его седеющая голова была украшена длинными зелеными перьями — перьями кецаля, кои разрешалось носить только самой высшей знати — пилли. Все окружение тлатоани сверкало подобными перьями, словно изумрудами: Асотль, главный жрец Уицилапочтли, военачальник Тисок, несколько важных сановников, среди них — даже старый Тлакаелель — самый уважаемый советник тлатоани, о котором Олег Иваныч слышал много хорошего от Майотлака, но вот до сих пор никогда не видел. Позади вельмож, кажется, мелькнуло знакомое личико Шошчицаль. Интересно, не подведет ли она сегодня?