Книга Воевода заморских земель, страница 120 – Андрей Посняков

Текультин Власьич кузнеца отпустил — поскрипел, правда, сперва зубами — кузнец-то в крепости каждый день нужен, да ладно — уж если так надо… Поутру вышли с отрядом в Мештитак — Мишка-кузнец дорогу показывал.

Из-за далеких гор вставало солнце. Светлое небо еще не дышало зноем — рано — но, по всему чувствовалось, за этим дело не станет, разжарит к обеду так, что идти невозможно будет. Кузнец уже прикидывал — где б остановиться на дневку. За ручьем, на фоне красновато-желтого песка корявились длинные тени кактусов и юкки, узкая дорога, пересекая ручей, поворачивала на юг, к Анауаку. Вокруг было пустынно — ни человека, ни зверя какого — только следы койота на песке да змеиные выползни меж черных камней. А солнце уже поднялось, жарило, подлое, хорошо хоть задул ветерок, принес хоть какой-то намек на прохладу. С обеих сторон, слева и справа, тянулись красные скалы, перемежающиеся колючим кустарником и желтыми пустошами, поросшими кактусом-пейотлем да колючим кустарником — креозотом. В полдень уселись отдохнуть в тени огромной пихты. Дерево было старым, с морщинистой корой и длинными корявыми ветками. Вокруг росла невысокая коричневато-зеленая трава, рядом журчал ручей — студеный, от глотка воды заломило зубы. От этого места дорога раздваивалась: та, что поворачивала налево, вела в Мештитак, другая, правая, спускалась вниз, к Анауаку. Там же, у пихты, встретили двух индейцев-охотников, оба из Мештитака, один даже служил когда-то стражником в Теспатле, да то ли сам бросил это дело, то ли был выгнан за какую-нибудь провинность, кузнец Мишка этого не помнил, помнил только самого парня — да, был такой в крепости. Индеец тоже узнал Мишку — вздрогнул от неожиданности — чего кузнецу здесь делать?

— К вам в Мештитак идем, — пояснил тот. — Узнать кое-что. Вы с нами?

Индеец отрицательно покачал головой. Дескать, только что на охоту выбрались.

— Да тут дорога одна, не заблудитесь, — улыбнулся он. — Только поторапливайтесь — как бы грозы не было.

Охотник кивнул на запад, где ползли со стороны океана маленькие кучерявые облака. Приползут — может, и будет гроза с ливнем, а скорее всего, разнесет их ветер, как уже бывало в здешних местах не раз.

— Вряд ли разнесет, вряд ли, — упрямо усмехнулся индеец. — Лучше б вам сейчас уже выходить, не задерживаясь.

— Что ж, и мы так же думаем, — согласно кивнул Николай Акатль. — Будет гроза — не будет — а все ж не хотелось бы, чтоб в пути застала. Эй, ребята, хватит дремать, давайте-ка, собирайтесь! Хотя… — Он внимательно посмотрел в небо. — Можем и не успеть. Может, тут и остаться, у пихты?

Охотник вздрогнул, переглянувшись со своим напарником.

— Здесь? — саркастически переспросил он. — Да вам, похоже, жить надоело! Взгляните-ка на вершину!

Николай и Мишка одновременно подняли глаза — вершина дерева была обугленной от ударов молний.

— Да… Пожалуй, мы все-таки пойдем.

Быстро собравшись, отряд Николая Акатля выступил в путь, свернув на мештитакскую дорогу. Впрочем, слово дорога вряд ли было уместным по отношению к этой узенькой, едва заметной тропке.

Помахав на прощанье ушедшим и дождавшись, когда те скроются за поворотом, индейцы-охотники дружно, как один, взобрались на дерево.

— Слава богам, мы вовремя прогнали этих теспатльцев, — вглядываясь вдаль, усмехнулся один, тот, что служил когда-то в крепости. — Наши, похоже, уже идут. — Он показал рукой в направлении Анауака, где за скалами уже поднималась видимая лишь опытному глазу пыль. Пыль под ногами воинов.