Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 89 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Ну-с, молодой человек, и что вы хотели сообщить? — почмокав губами, осведомился следователь.

Я бросил выразительный взгляд на этот бумажный Монблан и удивился: он что, вызвал меня повесткой, а протокол вести не собирается? Даже бланк протокола в машинку не зарядил! Или он собирается записывать наш разговор шариковой ручкой? Впрочем, ему виднее.

Прочистив горло, я начал рассказывать о том, что считаю важным в деле покушения на Николая. Светковский снисходительно смотрел на меня, не делая никаких попыток что-то записать. Может у него здесь диктофон установлен? Но никаких следов звукозаписывающей аппаратуры я не заметил.

Особо я акцентировал на том, что Веснин, задержанный по подозрению в совершении покушения, левша и, соответственно, не мог…

— А кто вам сказал, что Веснин левша? — покривив губы, лениво перебил следователь.

— Никто не сказал, — я пожал плечами. — Я сам видел, как он играл на гитаре. И гитара у него как у Пола Маккартни.

— А это какая-то особая гитара? — лениво уточнил следователь.

— Да, — ответил я и вдруг понял, что он понятия не имеет кто такой Пол Маккартни. — У Пола гитара настроена под игру левой рукой. Струны перевешаны наоборот, и, когда он играет, гриф обращен в правую сторону.

— И что? — хмыкнул Светковский, глядя как бы сквозь меня.

— А то, что он зажимает струны правой рукой, а ритм отбивает левой, — настойчиво объяснял я.

— И почему это он «левша», если играет правой? — упорствовал следователь.

В какой-то момент мне показалось, что он специально пытается вывести меня из себя этим деланым равнодушием, а потом меня осенило: он действительно понятия не имеет. Как играть на гитаре, кто такой Пол Маккартни, и как сложится судьба Веснина.

Он пытался уничтожить меня этим безразлично-равнодушным взглядом, давая понять, что для него я не важный свидетель, а какая-то надоедливая навозная муха!

Я глубоко вздохнул и собрал всю выдержку в кулак. Нельзя поддаваться на его провокацию. Он просто пытается сбить меня с толку, дать почувствовать всю бессмысленность моего присутствия здесь. Для него всё уже давно решено: есть задержанный, есть пострадавший, и приговор будет зависеть только от тяжести нанесенного вреда здоровью.

— Он левша, — уверенно сказал я. — Проконсультируйтесь со специалистами, они Вам объяснят…

По тому, как покраснело лицо казавшегося до этого равнодушным следователя, я понял, что зацепил его за живое.

— Это не имеет никакого значения, — сквозь зубы процедил он.

— Как это, «не имеет значения», — я встрепенулся. — Очень даже имеет. Получается, Веснин не мог нанести такой удар.

— Откуда вы знаете, какой там был удар? — блеснул очками Артур Иннокентьевич. — У меня еще, например, даже акта судебно-медицинской экспертизы нет. Только к вечеру обещали. И, вот еще… Веснин вполне может одинаково хорошо владеть обеими руками! Знаете, есть такие личности?

— Да, — кивнул я. — Амбидекстры.

— Вот-вот, именно, — обрадовался следователь и переложив одну из стопок бумажных папок на стул, положил перед собой лист бумаги. — Ну, что же, приступим к работе. Постараемся найти что-то полезное в вашем сумбуре.

Взяв шариковую ручку, он принялся оформлять протокол допроса.

— Прочитайте и подпишите, — он протянул лист с неразборчивыми каракулями. — Все так?