Онлайн книга «Курс на СССР: В ногу с эпохой!»
|
— Иван Михалыч, может, я поведу? — предложил я, глядя на его бледное лицо. — А у тебя права есть? — Есть, — соврал я с решительным видом. Здесь, в этом мире, корочек у меня не было, остались там, в будущем, в прошлой своей жизни, зато был большой опыт вождения. — Ну, сейчас, за город выедем и поменяемся, — не стал упорствовать Иван Михайлович. — И вправду, что-то я разнервничался. Разнервничался! Еще бы… На ближайшей автозаправке я пересел за руль. Дождь по-прежнему лил, как из ведра, и встречные машины выныривали из мокрой тьмы, словно подводные лодки. Видимость была почти нулевой, и я снизил скорость. — Иван Палыч, вы про одежду узнавали? — спросил я, чтобы хоть как-то нарушить гнетущее молчание. — Да, — рассеянно кивнул старик, внимательно вглядываясь в дорогу. — Сказали, темный свитер, джинсы, темно-зеленая курточка… Как у нее. Но, так ведь многие ходят. — Ладно… скоро уже узнаем точно, — сказал я, чтобы обнадежить старика. Пауза затянулась. Ермаков включил радио, поймал «Маяк»… послышалась популярная мелодия: Жизнь невозможно повернуть назад, И время не на миг не остановишь… «Ну с этим можно поспорить, — ухмыльнулся я. — У меня же, получилось! Хотя и не по своей воле, а просто случайной прихотью судьбы». …еще идут старинные часы… Потом по «Маяку» передавали новости: разрыв британских отношений с Ливией, антивоенные демонстрации в ФРГ… — О, уже Рябовское! — Ермаков показал на огни слева. — Теперь недолго. Давай, я за руль? — Да уж теперь чего уж… Вскоре впереди заблестела целая россыпь огней — Ермилино. — Большой поселок, — поежившись, негромко сообщил Ермаков. — Около трех тысяч население. Бывал здесь когда-то… Леспромхоз, молочный завод, школа с училищем. Больница на следующем повороте. Налево. Я свернул к кирпичному трехэтажному зданию и увидел стоявшую напротив входа «Скорую» — красно-белый «РАФик». — Похоже, нам сюда, — сказал я, пытаясь рассмотреть надпись на вывеске. — Да-да… Оставив машину чуть в стороне, чтобы не мешать транспорту подъезжать к приемному покою, мы вошли в здание. На посту дежурной медсестры сидела миловидная блондинка лет тридцати, в белом халате, с вышитыми инициалами на кармашке. — У вас здесь есть неизвестная девушка, — начал я, и тут же замолчал под строгим взглядом нахмурившейся дивы. — Девушка? Какая девушка? — безапелляционным голосом начала она, но, наткнувшись на мой просящий взгляд, как у шрековского кота, смягчилась. — Ах… та… Так она без сознания, под капельницей. Врач строго настрого запретил… — Да нам бы хоть одним глазком, понимаете? Я принялся объяснять ситуацию напористо и быстро. В конце концов, нам нужно просто взглянуть, чтобы убедиться, Наташа ли это, или не она. — Хорошо, — наконец, смилостивилась медсестра. — Идемте. Но в палату не входить! Только с порога. Она приоткрыла дверь, выкрашенную тоскливо-белой больничной краской… На койке, под капельницей, лежала девушка. Первое, что я увидел: длинные золотисто-каштановые волосы… а уже потом — лицо… Милое, родное! — Наташа! — тихо прошептал Ермаков и взялся за сердце. — Внученька… Наташа… — Все! — медсестра грозно нахмурилась. — Посмотрели? Уходим. А то я из-за вас тут от главврача огребу, мало не покажется! Иван Михайлович решил остаться до утра, ну и я с ним заодно. Только нужно было как-то предупредить своих. |