Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 17 – Андрей Посняков, Тим Волков

Он не стал уточнять, куда именно. Это и так было понятно.

— На этом все. Идите. И помните, ни слова за пределами этого кабинета.

Мы молча, как призраки, потянулись из кабинета. Воздух в общей комнате казался еще более густым и тревожным. Теперь взгляды, которые коллеги бросали друг на друга, были не просто настороженными, в них читался немой вопрос: «Это не ты?» И еще более страшный: «А не подумают ли на меня?»

Серега поймал мой взгляд и едва заметно мотнул головой в сторону коридора. Мы вышли.

— Ну, вот и разгадка, — выдохнул он, закуривая с трясущимися руками. — «Черное время». Слышал о таком?

— Ни разу, — честно ответил я.

И это была правда. В моих воспоминаниях из будущего такой самиздатовской книги не всплывало. Может, ее успешно изъяли и уничтожили еще в зародыше? Или это была какая-то локальная история, не попавшая в большую историю.

* * *

Вечерний воздух был прохладен и пах прелой листвой. Я шел домой, пытаясь выбросить из головы тягостное ощущение сегодняшнего дня: вскрытые ящики, бледное лицо главреда, шепотки в курилке. Хотелось тишины и покоя.

Во дворе, на нашей привычной скамейке у подъезда, с книгой в руках сидел Сергей Гребенюк.

— Сань! — он поднял голову и оживленно помахал мне. — Иди сюда! Что-то я тебя давно не видел!

Я подошел, с любопытством разглядывая его. Выглядел он каким-то по-особому собранным. Похоже, он был явно горд собой.

— Серег, — кивнул я на раскрытую книгу. — Что это ты, читать научился?

— А, это… — не обращая внимание на шутку, он как-то торжественно положил руку на текст. — Читаю теперь. Встал на путь истинный, как ты и говорил!

— Гребенюк, видел бы ты себя со стороны, — не выдержал я и рассмеялся.

— Чего ты смеешься, — обиделся он. — Я в самом деле! Читать нужно! Пища для ума.

— Это верно, пища для ума, — кивнул я. — А что читаешь? Ефремова?

— Бери выше! Это покруче Ефремова будет. Вот, смотри.

Он закрыл книгу, давая мне прочитать название. На обложке, криво напечатанное на пишущей машинке, значилось: «Черное время».

Я сел рядом с ним, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Глаза судорожно забегали по сторонам. Мне показалось, что сейчас из кустов выскочит кто-то, и схватит за руку. А из-за угла покажется черная волга, которая увезёт нас, дураков, в неизвестном направлении на долгие семь лет без права переписки и возможности нормальной жизни в дальнейшем. Страшные перспективы нарисовались в одно мгновение.

— Где… где ты это взял? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да тут один тип во дворе подкинул, — с готовностью объяснил Гребенюк, не видя моего ужаса. — Интеллигентный такой, в очках. Из тусовки Метели.

— Леннон?

— Ага, он.

— Серега, ты в своем уме? — прошипел я, хватая его за локоть и озираясь по сторонам. Во дворе никого не было, но из-за каждой шторы мне чудился пристальный взгляд.

— Ты чего?

— Пошли.

Я потянул его в подъезд.

— Дома есть кто?

— Никого.

— Пошли.

Мы ввалились в квартиру к Гребенюку.

— Саня, ты чего?

— Серега, ты хоть понимаешь, что это? Это же самиздат! Антисоветчина! За хранение такой книги тебя привлечь могут! На три года тюрьмы запросто!

— Чего? — его сияющее лицо стало недоумевающим, затем помрачнело. — Какая тюрьма? Я же не распространяю, я читаю для себя!

— Какая разница, — шипел я. — Уфф, с твоим то прошлым, твои оправдания будут слушать в последнюю очередь!