Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 41 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Старуха, — ответил он наконец, пытаясь сформулировать мысли. — Ненила. У неё с головой не в порядке. Это очевидно. И я всё думаю: а может, и у них? Может, болезнь поражает мозг? Мы искали следы на теле, на руках, на шее. А голову толком не смотрели. Только лица. А если энцефалит — изменения должны быть именно там. В мозгу.

— Вскрывать хотите? — с плохо скрываемым ужасом спросил Березин.

— Придется — будем вскрывать, — холодно ответил Иван Павлович.

Он наклонился над телом, осторожно приподнял голову Егора. Та была тяжёлой, холодной, безжизненной. Иван Павлович повернул её, осматривая затылок, виски, макушку. Осматривал каждый сантиметр, еще толком даже не зная, что выискивает. Синяки? Повреждения? Все, что угодно.

И вдруг замер.

На самой макушке, почти в центре темени, там, где волосы уже начинали редеть, виднелась крошечная точка. Красноватая, чуть заметная, не больше булавочной головки. Похожая на укус насекомого или на маленькую родинку.

— Смотрите, — тихо сказал Иван Павлович, подзывая Березина.

Тот наклонился, прищурился.

— Это что? Насекомое укусило? Или… укол?

— Похоже на укол.

Иван Павлович достал лупу, поднёс к точке. Сквозь увеличительное стекло стало видно лучше: крошечное отверстие, окружённое чуть заметным покраснением. Ни ранки, ни корочки — именно след от тонкой иглы.

— Вот почему мы не нашли этот след вчера, — сказал Иван Павлович, выпрямляясь и кивая на мертвеца. — Тело лежит на спине. Голова покоится на столе именно этим местом. Мы переворачивали руки, ноги, осматривали грудь, шею — а голова всё время лежала на затылке, скрывая темя. Мы просто не догадались её приподнять. Идиоты!

— Но зачем в темя? — недоумевал Березин. — Почему не в руку, не в шею, как обычно делают уколы? И при чём тут энцефалит? Если это укол…

Петров смотрел на точку и думал. Мысли метались, сталкивались, выстраивались в новые ряды. Энцефалит отпадал. Или нет? Может, это способ заражения? Но зачем такая сложность? Кому это нужно?

— Не знаю, — сказал он честно. — Но это надо проверять. Нужно вскрывать череп, Николай Иванович. Смотреть, что там, внутри. И тогда мы узнаем — энцефалит это или что-то другое.

Березин побледнел.

— Вскрывать череп? Иван Павлович, у нас и инструментов-то подходящих нет… трепанацию делать — это ж…

— Значит, будем искать инструменты. Или делать чем есть. — Иван Павлович был непреклонен.

Он ещё раз взглянул на точку. Маленькая, почти незаметная. Но за ней, возможно, скрывалась разгадка.

— Кто это сделал, — тихо сказал он, — знал анатомию. Знал, куда колоть, чтобы не оставить следов. Знал, как прятать концы в воду. Это вам не сумасшедшая старуха с ножом. Это профессионал.

Березин молчал, переваривая услышанное.

— А как же энцефалит? — спросил он наконец. — Все же я думаю надо держаться этой версии. Все-таки Родион Алексеевич предложил, а он профессионал. Никогда не ошибается.

Иван Павлович усмехнулся — невесело, устало.

— Энцефалит, Николай Иванович, теперь под большим вопросом. Если это укол — значит, это не болезнь. Это убийство. Хладнокровное, рассчитанное, профессиональное убийство.

Он посмотрел на улыбающееся лицо Егора.

— И тот, кто это делает, заставляет своих жертв улыбаться перед смертью. Зачем? Почему? Что за яд дарит такое блаженство?