Онлайн книга «Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца»
|
— Ты… — прошипела старуха, и голос её был полон такой лютой ненависти, что у Петрова похолодело внутри. — Ты, ирод московский… Из-за тебя всё… Из-за тебя… Она сделала ещё шаг. Иван Павлович отступил к двери, нащупывая ручку — заперто. Березин ушёл. Вокруг — ни души. — Чего тебе от меня надо? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я тебя не трогал. Она подняла нож. — Будь ты проклят, московский! Будь проклят ты и все, кто с тобой! Чтоб тебе сгнить заживо, чтоб тебе гореть в аду, чтоб тебе… Старуха приближалась, и нож в её руке сверкал всё ярче, всё ближе… Глава 8 — Иван Павлович! Эй, Иван Павлович, я тележку нашёл! Сейчас подъедем! Голос Березина прозвучал откуда-то из темноты, со стороны трактира. Но старуха не остановилась. Напротив — она рванулась вперёд с неожиданной для её возраста прытью, занося нож для удара. Иван Павлович отшатнулся, споткнулся о ступеньку крыльца и едва удержал равновесие. Нож просвистел в сантиметре от его груди. — Ах ты тварь! — взвизгнула старуха, промахнувшись. — Не уйдёшь! Она размахнулась снова. Иван Павлович, не имея другого выхода, рванул в сторону, в темноту, подальше от крыльца. Нож полоснул воздух, зацепив рукав. Ткань противно хрустнула. — Стоять! — заорал Иван Павлович, сам не зная, зачем он это кричит. — Брось нож! Но старуха не слышала его. Она превратилась в одержимую фурию — глаза горели безумным огнём, седые космы выбились из-под платка, рот искривился в зверином оскале. Она наступала, не слушая, не слыша, не видя ничего, кроме своей жертвы. — Из-за тебя! — шипела она, замахиваясь вновь. — Из-за тебя всё! Чтоб ты сдох! Чтоб ты… Петров метнулся в сторону, но нога скользнула на мокрой от недавнего дождя земле, и он рухнул на колено. Старуха нависла над ним, занося нож для последнего, смертельного удара. В этот миг из темноты вылетело что-то большое, тяжёлое, сбившее старуху с ног. — Ах ты ведьма старая! — заорал Березин, наваливаясь на неё всем телом. — Нож брось! Брось, кому говорю! Старуха завизжала, забилась под ним, пытаясь вырваться. Нож сверкнул в воздухе, описывая дугу, но Березин, рискуя порезаться, схватил её за запястье обеими руками и с силой ударил рукой о землю. Раз, другой, третий. На третий раз пальцы старухи разжались, и нож отлетел в сторону, в траву. — Иван Павлович! — тяжело дыша, крикнул Березин, прижимая старуху к земле. — Живы? — Жив, — выдохнул доктор, поднимаясь с колена и отряхивая руки. — Цел. — Держите её! — Березин попытался перехватить старухины руки, но та извивалась ужом, норовя укусить его за палец. — Чёрт, сильная, старая карга… Иван Павлович подскочил, помог коллеге. Вдвоём они кое-как скрутили старуху, прижали к земле. Она хрипела, плевалась, выкрикивала проклятия, но вырваться уже не могла. — Пустите! — визжала она. — Пустите, ироды! Чтоб вы сдохли! Чтоб вы сгнили! Чтоб вас черти в аду сковородами жарили! — Тихо! — рявкнул Березин, встряхнув её за плечи. — Тихо, кому сказал! Что ты делаешь, дура старая? Убить человека решила? Старуха вдруг затихла, только дышала тяжело, со свистом. Подняла на Ивана Павловича глаза — и в них уже не было безумия. Только страшная, безнадёжная усталость и обречённость. — Всё равно, — прошептала она. — Всё равно конец. Он придёт. Из-за вас придёт. А я не хочу… не хочу, как те… с улыбкой… |