Онлайн книга «Переезд»
|
Семашко посмотрел на него прямо. — Я не могу поручить это никому другому, Иван Павлович, сам понимаешь. Ты — автор. Ты один знаешь все подводные камни, все нюансы. Без тебя на этом заводе будут тыкаться в потемках и потратят годы на то, что ты можешь сделать за месяцы, а то и недели. Страна просит тебя об этом. Я прошу тебя. Иван Павлович молча посмотрел в окно, на серые московские крыши, глубоко вздохнул и повернулся к наркому, но ничего не сказал. — Иван Павлович, я все прекрасно понимаю, — поймал его взгляд Семашко. — Твое призвание — наука и практическая медицина. Но ситуация требует жертв. Стране нужен пенициллин. — Николай Александрович, я полностью отдаю себе отчет в важности задачи. Поверьте. Я подготовлю детальные технологические регламенты. Распишу все этапы — от выращивания штамма до очистки. Все методики, все пропорции. Мои записи будут настолько подробны, что любой грамотный инженер-технолог сможет разобраться. — В том-то и дело, что не сможет, — Семашко покачал головой. — Иван Павлович, ты изобрел этот метод не по учебнику. Ты знаешь, как поведет себя плесень, если температура в цехе упадет на полградуса, или как изменится выход продукта, если партия кукурузной муки будет чуть иного помола. Этого все в регламент не впишешь и не учтешь. Нам нужен твой глаз, твоя интуиция, особенно на старте. Ну? Иван Павлович вновь тяжело вздохнул. Бросать силы на завод сейчас хотелось в последнюю очередь. Но разве окажешь напрямую Семашко? — Николай Александрович, я врач, а не производственник. Я не умею управлять цехами, составлять графики, распределять людей… — И не надо! — отмахнулся Семашко. — Ты же не кочегаром будешь работать! У тебя будет штат инженеров, мастеров, лаборантов. Даже директор будет. Ты ему все и будешь рассказывать и показывать. Что-то вроде консультанта. Твоя задача — быть мозгом и совестью производства. Объяснить, показать, направить. Поставить процесс, как часовой механизм. А когда он будет отлажен и пойдет, как по маслу, — сможешь с чистой совестью вернуться к своим пациентам и исследованиям. Но без тебя на первом, самом сложном этапе — мы обречены на месяцы проб и ошибок. А за эти месяцы, Иван Павлович, умрут сотни людей, которых мы могли бы спасти. Я прошу тебя не как начальник, а как коллега. Помоги. — Ладно, — после паузы выдохнул Иван Павлович. — Я согласен. Но только на период запуска. Обещайте, что как только производство выйдет на стабильный режим… — Слово наркома! — радостно воскликнул Семашко. — Как только скажешь, что система работает и может функционировать без твоего ежедневного контроля, — мы немедленно подберем преемника. Значит, договорились? — Договорились. — Отлично! Машина будет у госпиталя к девяти утра, — Семашко снова сел за стол, его лицо стало серьезным. — Уже завтра? — Ну да, а чего ждать? И еще один момент, Иван Павлович. Работа предстоит секретная. Уровень важности — наивысший. Никаких публикаций, никаких разговоров. Ваше имя и название завода не должны фигурировать ни в каких документах открыто. Понятно? — Понятно, — кивнул Иван Павлович. Он и сам понимал, каким сокровищем они обладали. * * * Когда машина подъехала к проходной завода «Прогресс» в Люберцах, Ивана Павловича ждал первый сюрприз. Не полуразрушенные корпуса и заросшие дворы, а кирпичные, добротные здания с целыми стеклами, дымящимися трубами и оживленным движением. У проходной его уже ждал молодой, но с умными, быстрыми глазами человек в кожаной тужурке — директор, товарищ Рогов, как он тут же представился. |