Онлайн книга «Переезд»
|
— Вас ждем, Иван Павлович! Николай Александрович лично звонил. У нас тут уже кипит работа! Иван Павлович молча последовал за ним, и его удивление сделалось еще больше. Семашко не просто «организовал» завод — он совершил чудо административной воли. В главном корпусе, отведенном под новое производство, царила чистота. Рабочие в чистой спецодежде монтировали новые электропроводки и подвесные линии коммуникаций. В воздухе пахло свежей краской, бетонной пылью и… стерильной чистотой. Было видно, что помещения прошли тщательную санитарную обработку. Когда успел? Неужели за один день все сделал? Ведь вызвал то Семашко его вчера. Нет, конечно же нет. Николай Александрович знал об успешных испытаниях пенициллина загодя и уже тогда дал команду оборудовать этот завод. И только когда все основные приготовления были сделаны вызвал и его, Ивана Павловича, на беседу. Рисковый, конечно. А если бы Иван Павлович отказался? Впрочем, отказался ли бы? Отказать самому Семашко… — Это будет основной ферментационный цех, — пояснил Рогов, указывая на огромные залы, где устанавливались внушительные стеклянные и металлические цилиндры — ферментеры. — По вашим схемам. Десять штук, каждый на пятьсот литров. Иван Павлович вопросительно глянул на Рогова. Схемы? Он никаких схем не давал. Ну Семашко… И здесь преуспел! Украдкой самостоятельно изучил процесс получения пенициллина и сделал чертежи. Голова! Иван Павлович подошел к одному из аппаратов, коснулся рукой прохладной нержавеющей стали. Внушительно. Это не его самодельный таз со льдом. Настоящий промышленный монстр. — Оснастку для них делали на соседнем «Металлисте», — с гордостью сказал Рогов. — Мешалки, системы аэрации, термостаты. Все как вы указали. Дальше — больше. В соседнем помещении уже вовсю монтировались центрифуги для отделения биомассы плесени от питательного бульона. В другом — ряды холодильных камер, где должен был храниться готовый бульон-сырец. Но самое главное ждало его в конце коридора — цех экстракции. Здесь царила особая атмосфера. Рабочие, под руководством инженера-химика, с особым тщанием собирали систему из стеклянных и стальных колонн, теплообменников и приемных емкостей. — Здесь будет самое сердце, — пояснил Рогов. — Система замкнутого цикла. Все соединения — на фланцах с тефлоновыми прокладками. Никаких утечек эфира. И вентиляция принудительная, вытяжка прямо под каждым аппаратом. Будет как в операционной. Иван Павлович кивнул, чувствуя, как узел тревоги в его груди понемногу развязывается. С таким высоким уровнем организации он тут не долго пробудет. * * * Иван Павлович провел здесь весь день, переходя из цеха в цех, внося мелкие коррективы, объясняя тонкости; показывал, как должна быть организована «чистая зона» для посева и работы со штаммами, где требуется практически стерильные условия; требовал установить дополнительные бактерицидные лампы, настаивал на особом режиме мойки и стерилизации стеклянной тары. К концу дня, стоя у гигантского ферментера, в котором уже вовсю булькала тестовая партия питательной среды, Иван Павлович почувствовал странное чувство. Радость? Ликование? Гордость? Завод — это уже не его маленькая, пахнущая плесенью лаборатория, а живой, дышащий организм. И этот организм должен производить жизнь. |