Книга Переезд, страница 19 – Андрей Посняков, Тим Волков

О приезде комиссии Гладилин — один из немногих — знал, и с ходу предложил чаю с баранками.

— Баранки наши, зареченские, — самолично разливая чай, улыбнулся Сергей Сергеевич. — Вкусные! Недавно открыли артель.

— И впрямь, вкусные.

Бурдаков кивнул, попробовав и, хлебнув чайку, искоса взглянул на председателя:

— А ты чего кислый-то такой, Сергей Сергеич?

— Дела, — отмахнулся Гладилин. — Этот еще латыш, понимаешь… Да вы, думаю, в курсе. Озолс под меня копает… а, впрочем — под всех! Аглаю арестовал, Гробовского отстранил от службы. Субботина вообще услал за болота — подавлять кулацкий мятеж. Хотя, какой там, к черту, мятеж… так, мужички пошумели по-пьяни.

— А с милицией как? — поинтересовался Иван Палыч. — Красникова не отстранили еще?

— Да пока работает, — председатель уисполкома хмыкнул и покачал головой. Худощавый, с узким лицом и интеллигентской бородкою, он нынче выглядел осунувшимся и усталым. — Лаврентьев с Деньковым тоже пока на месте. А вот Гробовского Озолс бы тоже арестовал, да Феликса Эдмундовича побоялся. Как и товарища Семашко! Однако, что в больницах творит… Говорят, под пытками показания выбивает!

— Вот же сволочь! — выругался доктор. — И что, что-нибудь накопал?

— Если бы! — Сергей Сергеевич желчно прищурился и вытащил из портсигара папироску. — Деятельность развил бурную, людей похватал — а толку? Нет, чтоб на местных, на нас, опираться, так ведь… Э-э, что говорить! Чужаки есть чужаки — кто им чего расскажет? Тем более — латышам. Они и по-русски то многие — через пень колоду.

Чиркнув спичкой, Гладилин рассеянно закурил и тут же, спохватившись, предложил папиросы гостям:

— Угощайтесь, товарищи… кто курит.

— Да у нас свои, — рассмеялся Михаил Петрович. — Привет тебе, кстати, от Владимира Ильича. И от Феликса тоже.

— Спасибо, хоть не забывают, — председатель выпустил дым. — Иначе б черт этот латышский сожрал бы давно! И так краев не видит, работает грубо… как в царской охранке!

— Вот! — закурив за компанию, встрепенулся Бурдаков. — Вот, правильно ты сказал, Сергей Сергеевич! Как в охранке. Не наши, не советские методы. Это мы запомним, запишем… А методы-то как я понял, результата пока что не дали?

Гладилин неожиданно хохотнул:

— Мало того, что не дали… Мне Красников по секрету сказал — у них и изъятые документы сгорели! Гулеванили с девками… от буржуйки в кабинет пожар и… А я вот думаю — кто-то поджог! Озолс, кстати, девок тех ищет.

— Ладно, Сергей Сергеевич! Поглядим.

Поселившись в соседней с исполкомом гостинице имени Коминтерна (бывшая «Англия»), там же устроили и выездной штаб — в номере люкс места вполне хватало, тем более, можно было не беспокоиться о чае.

Озолс объявился там уж к вечеру — крепкий молодой человек с квадратной челюстью и сбитым набок носом, он чем-то напоминал боксера: так же дергано двигался и смотрел на всех исподлобья, готовый в любую секунду уклониться или отразить удар. Кожаная чекистская куртка, фуражка с красной звездой, синие офицерские галифе. На портупее — маузер в лаковой кобуре. С легкой руки запустившего эту моду Троцкого, так ходили почтив все армейские командиры… ну, и чекисты с милицией тоже. Какую-то особую форму и в Красной армии, и в милиции еще только собирались вводить. Ну, о ЧК в этом смысле речь вообще не шла — им-то зачем форма? Разве что — пограничникам.