Онлайн книга «Переезд»
|
— Ну, насчет порядка — не знаю, — вступил в разговор Иван Палыч. — Но фабрики работают, да. И место для вас, я думаю, найдется. — А, если не найдется, так я вам помогу! — Михаил Петрович растопорщил усы и, как бы невзначай, придвинулся к девчонке поближе. — Вы, как пообедаете, заглядывайте к нам в купе… Посидим, поболтаем. Я вам расскажу про Зареченск. — Товарищи… не знаете, тут рабочие талоны принимают? — поморгав, поинтересовалась Елена. — А то у меня денег — кот наплакал. Да и те — «керенки». Советская власть в это время испытывала явный дефицит налички, поэтому деньги ходи всякие. Царская «мелочь», двадцати- и сорокарублевые купюры Временного правительства — так называемые «керенки» — и недавно появившиеся советские кредитные билеты разного достоинства, отпечатанные еще на оборудовании и клише все того же Временного правительства — а потому на советских банкнотах гордо красовался двуглавый орел, правда, без короны, скипетра и державы. Да и надписи были сделаны еще по-дореформенному — «с ятями» и все прочим. — Селедочка здесь вкусная, — завидев подошедшего официанта, улыбнулся до того молчавший Резников. — Советую заказать. — Ой… А у меня только на комплексный обед талоны… Комплексный обед состоял из все тех же постных щей, заправленных перловкой, и пшенной каши с конопляным маслом. Впрочем, юная ткачиха уплетала все с завидным аппетитом, так что счетовод Акимов даже предложил ей прихваченного с собою сала. От сада девушка не отказалась, видать, была по-настоящему голодна. Насытившиеся уже к этому времени мужчины принялись обсуждать последние новости: высадку фон дер Гольца в Финляндии, британскую эскадру на мурманском рейде, учреждение военных комиссариатов, декреты о потребительских кооперативах и о национализации внешней торговли. Последние два декрета — очень нужных и полезных для страны — появились не без помощи доктора Петрова. Иван Палыч сначала, как бы между прочим, обсудил их с товарищем Семашко, потом — с Дзержинским, а вскоре дело дошло и до Ленина. Таким же образом доктор хотел протащить и декрет о свободе внутренней торговли, но, вот, пока не успел. Хотя. Семашко уже был в курсе, а уж авторитет Николай Александрович имел в Совнаркоме немалый. — Вижу, вкусно! — глядя на усердно работавшую ложкой девчонку, улыбнулся Михаил Петрович. — Ах, милая Леночка… а вы водку что же, совсем не употребляете? — Только, когда простужусь, — Лена оторвалась от каши. — О! Вот это правильно, — засмеялся Бурдаков, — Вот и Иван Палыч подтвердит, он же у нас доктор! Так вы все же заходите к нам… — Ох… даже не знаю, — девушка смущенно потупилась. — Обязательно заходите! — не отставал упертый совчиновник. — Без всякого стеснения. Еще же ведь вовсе не поздно. Едва только начало темнеть. — Хорошо, — наконец, согласилась красотка. — Только сперва зайду в свой вагон. У меня там вещи, плацкарта. — О, конечно, конечно! Бурлаков задержал доктора в коридоре: — Иван Палыч, дружище! Вынужден, как мужчина мужчину просить… — Да понял я все, — хмыкнув, улыбнулся доктор. — У ребят в купе в шахматы поиграем. Часа два у тебя есть! Три даже. — Вот, спасибо, дорогой! — Михаил Петрович потряс приятелю руку. — Век не забуду. — Да ла-адно! Только смотри, осторожнее… — Ой! Кого ты учишь-то, Иван? Да… погоди-ка… ты деньги на всякий случай прибери. А то мало ли… |