Книга Земский докторъ. Том 6. Тени зимы, страница 70 – Андрей Посняков, Тим Волков

Иван Павлович и Анна Львовна, держась за руки, обходили гостей, принимая поздравления. В воздухе витал дух единения и надежды, столь редкий в это смутное время. Казалось, сама жизнь на мгновение остановилась, чтобы дать этим людям передышку, напомнить о простых и вечных радостях — любви, дружбе, верности.

В самый разгар веселья Гробовский поднял свой стакан.

— За здоровье молодых! — провозгласил он, и его голос, обычно такой твердый, дрогнул. — За Ивана Палыча, который вернулся к нам с того света! И за Анну Львовну, которая его дождалась! Пусть ваш союз будет крепче любой стали и счастливее, чем в самых смелых сказках!

Громкое «Горько!» прокатилось по классу, заставляя молодых покраснеть и улыбнуться.

Когда первый шум после танцев немного поутих, из-за стола поднялся Гладилин. Его лицо выражало важную, государственную торжественность. Он постучал вилкой по стакану, требуя внимания. Все притихли, уставились на важного гостя.

Гладилин достал из внутреннего кармана пиджака листок телеграфной ленты и, поправив пенсне, поднял руку, призывая к тишине.

— Дорогие молодожены! Товарищи! — его голос прозвучал громко и отчетливо, словно на митинге или партийном собрании, и так же сухо. — Позвольте мне зачитать вам телеграмму, полученную из Москвы! От заведующего медико-санитарным отделом Моссовета товарища Николая Александровича Семашко!

В зале замерли. Получить весть из Москвы, да еще от члена Моссовета, было событием невероятным. Зааплодировали. Но Гладилин вновь постучал по стакану, прося тишины. Зачитал:

— «Москва. Моссовет. Товарищу Петрову Ивану Павловичу, земскому врачу села Зарное. Примите мои сердечные поздравления с бракосочетанием. Ваш самоотверженный труд на благо здоровья трудящихся в столь сложных условиях является лучшим примером для всех медиков республики. Желаю вам и вашей супруге, Анне Львовне, личного счастья, крепкого здоровья и новых успехов в вашей важнейшей работе. С товарищеским приветом, Н. Семашко».

В зале разразились аплодисменты. Иван Павлович, смущенно улыбаясь, пожал руку Гладилину. Быть отмеченным лично наркомом — это было больше, чем просто поздравление, это была высочайшая оценка.

— Но и это еще не все! — продолжил Гладилин, с торжествующим видом вынимая из-под стола небольшой, но увесистый ящик. — От лица уездного исполкома и лично товарища Семашко, который озаботился этим вопросом, прошу принять этот скромный, но, уверен, необходимый вам дар!

Он вручил ящик ошеломленному Ивану Павловичу. Тот распахнул крышку. Внутри, аккуратно уложенные в стружке, лежали новенькие, сверкавшие хромом хирургические инструменты: скальпели с разными лезвиями, зажимы, пинцеты, несколько игл-реверсо и даже небольшой, но грозный на вид костоправный инструментарий. В условиях тотального дефицита это было сокровищем, дороже любого золота.

— Это… это же целое состояние, — прошептал Иван Павлович, с благоговением касаясь идеально отточенного лезвия.

— Моссовет распорядился выделить для вас личный набор из трофейных немецких запасов, — с гордостью пояснил Гладилин. — Чтобы вы и дальше могли спасать жизни, товарищ Петров. На благо новой, советской медицины!

— Ну, разве это подарок для молодоженов? — недовольно протянул кого-то из гостей, явно не понимая всей его ценности. — Что им, скажете, в первую брачную ночь делать со всеми этими железяками? Скальпелем любоваться? Да и в комнату вместо вазы не поставишь.