Книга Земский докторъ. Том 5. Красная земля, страница 62 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Выходим тут. Теперь тихо, как мыши.

Они выбрались на берег, промокшие до нитки, продрогшие, но с крошечной искоркой надежды. Прислушались. Сзади, в районе их выхода на ручей, послышалась ругань. Преследователи потеряли след.

— Черт! Куда делись? — разозлился Михаил.

— Ручей… — донесся спокойный голос Ахмета. — По воде ушли.

— Иди ищи! В какую сторону?

Но они уже не слушали. Родион, кивнув, повел их дальше, вглубь леса, уже не бегом, а быстрым шагом. Казалось, оторвались. Надежда начала согревать изнутри, побеждая холод.

Но не прошли и ста метров, как Родион вдруг резко остановился, поднял руку. Его тело напряглось, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

— Тихо! — прошептал он, пригибаясь. — Впереди кто-то есть. Шуршат. Много.

Сердце Ивана Павловича упало. Кольцо смыкалось. Сзади — Ахмет и Михаил, впереди — остальные из лагеря. Окружили…

Беглецы прижались к стволам огромных сосен, затаив дыхание.

Впереди, в темноте, четко слышалось — кто-то осторожно, но не таясь, шел им навстречу. Не два и не три человека. Целая группа. Послышался сдержанный кашель, скрип ветки под ногой.

Иван сглотнул комок в горле. Выбора не было. Они были в мышеловке. Он сжал кулаки, готовый к последнему, отчаянному рывку.

Из темноты, прямо на них, вышла фигура в длиннополой одежде. Затем вторая, третья. Мужики в посконных рубахах, с серьезными, усталыми лицами. Один из них держал в руках старую берданку.

Родион, не выдержав, сделал шаг вперед, готовый броситься в драку или бежать.

Но тут из группы вышел высокий, худощавый старик с посохом.

— Иван Палыч, вы?

Доктор присмотрелся.

— Я. А вы…

— Не бойсь, робяты, — тихо, но внятно сказал старик. — Свои. Мы за вами. На помощь пришли, по поручению товарища Петракова. Сигнал от вас был получен, точнее от аптекаря. Сообразил дядька быстро.

— Там… — с трудом восстанавливая дыхание, шепнул Иван Павлович. — Погоня… Они…

И не успел договорить, как грянул очередной выстрел. Старик ахнул, схватился за грудь и грузно осел на землю, роняя посох.

— Деда! — крикнул кто-то из мужиков.

— Это они! Преследователи! — дико закричал Роман Романыч, падая на колени и прикрывая голову руками.

Загремели ответные выстрелы. Мужики с села, недолго думая, дали залп из берданок в сторону стрелявших. Лес взорвался грохотом, эхом раскатывающимся между деревьями. Пули с визгом рикошетили от стволов, срезали ветки, впивались в землю.

Иван Павлович увидел, как один из сельчан, пригнувшись, пополз к раненому старику. Пуля ударила в землю в сантиметре от его руки, но мужик не отступил, схватил старика и потащил в укрытие.

— Ахмет, слева, обходи! — донесся злой, хриплый голос Михаила.

Массивная фигура басурманина метнулась в сторону, пытаясь зайти с фланга. Но сельчане были свои в этом лесу. Чей-то уверенный выстрел раздался чуть правее. Ахмет вскрикнул — коротко, удивленно — и тяжело рухнул на землю, замершись.

— Ахмет! Ахмет, ты как? — завопил Михаил.

Ответа не последовало.

Артельщик поднялся во весь рост, забыв об осторожности, стреляя уже наугад, опустошая весь магазин нагана.

И это была его последняя ошибка.

Сразу два выстрела грянули почти одновременно. Один — из берданки седого мужика, второй — из ружья молодого паренька. Михаил дернулся, выпустил из рук наган, сделал неловкий шаг назад и упал навзничь, не издав больше ни звука.