Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 113 – Андрей Посняков, Тим Волков

Иван Павлович улыбнулся.

— Все возможно.

— Иногда я думаю, что они смотрят на нас и ждут, когда мы вспомним, как жить, а не выживать, — задумчиво сказала девушка. Она повернулась, её глаза блестели, отражая звёздный свет. — Звезды всегда светят, Иван Павлович. — Просто мы не всегда смотрим наверх.

Доктор глубоко вдохнул, его рука сжала свёрток в кармане.

— Анна Львовна, — сказал он, голос стал твёрже, но дрожь выдавала волнение. — Я много видел в жизни — боль, потери, хаос. Но с тобой… с тобой я вижу надежду. Ты — мой свет, мой покой. — Он вынул свёрток, пальцы аккуратно развернули грубую ткань, открывая кольцо, засиявшее тёплым золотом. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы мы строили жизнь вместе, под этими звёздами.

Анна замерла, её глаза расширились, глядя на кольцо, затем на него. Её щёки порозовели, платок соскользнул на плечи.

— Иван Павлович… — прошептала она, её голос дрогнул, но улыбка стала шире. Она коснулась кольца, её пальцы задержались на янтаре, тёплом от его руки. — Это… так красиво. И так неожиданно.

Он придвинулся ближе.

— Я не мастер слов. Скажи, Анна, согласна ли ты?

Она посмотрела на звёзды, затем на него, её глаза блестели, но уже не только от света.

— Иван Павлович, — сказала она, её голос был тёплым, уверенным. — Вы не просто доктор. Вы тот, кто даёт жизнь, а не только спасает её. — Она взяла кольцо, надела его на палец, и её улыбка стала ярче звёзд. — Да, я согласна. Я хочу быть с вами.

Иван Палыч выдохнул, его лицо озарилось редкой улыбкой. Он взял её руку, сжал, чувствуя тепло её пальцев.

— Анна… ты сделала меня счастливейшим человеком! — сказал он, голос дрожал от радости. — Обещаю, я буду беречь тебя!

Она рассмеялась, её смех зазвенел, как колокольчик, в тишине вечера.

— А я обещаю, Иван Павлович, что мы будем смотреть на звёзды вместе, — ответила она, прижимаясь к его плечу. — И строить что-то хорошее, несмотря на всё.

Они сидели, глядя на небо, их руки переплелись. И сияли звезды, и звёзды, и вечер, полный надежды, обнимал их тишиной.

* * *

Утром по пути в больницу Ивану Павловичу встретился почтальон.

— Иван Павлович! — окликнул он доктора. — Доброго утречка!

— Фома Михайлович! Привет?

— А я как раз к вам, Иван Палыч! — крикнул он, ковыляя навстречу. — В больницу! Как ваши дела?

— Спасибо, хорошо. А у вас как?

— А как? Здоровье мое нынче не радует.

— Что стряслось?

Почтальон, кряхтя, прислонился к забору, потирая колено.

— Ох, доктор, колени мои совсем сдали. Ноют, проклятые, особенно к вечеру. Хожу — как старик, а мне ещё письма таскать! Бывает идешь, а потом как даст! Хоть стой, хоть падай. Выпишите мазь какую, а? Чтоб полегчало.

Иван Палыч вздохнул.

— Колени, говорите? Так верно, в больницу вам надо. Так просто я не могу выписать вам ничего. Осмотр нужен. Может, камфорная мазь поможет или салициловая. Давно болят?

Фома Михайлович оживился, начал рассказывать, размахивая палкой.

— Да уж третий год, Иван Палыч! Как дожди, так хоть вой. Бабка моя, покойница, грела кирпич, прикладывала — не помогает. А сосед, Прокоп, говорит, надо мёдом натирать да водкой запивать. Пробовал — только хуже! Голова только потом болит наутро. Вчера вот до Ключа дошёл, чуть не свалился. А там, знаешь, дорога — яма на яме, лошади тонут.