Книга Санитарный поезд, страница 37 – Андрей Посняков, Тим Волков

Иван Палыч нахмурился.

— Дама, говоришь? В шляпке, с вуалью? Лицо видел?

— Лица… не разглядел. Вуаль закрывала, да и далеко дамочка стояла. А у меня зрение уже не то. После ранения…

— Да погоди ты со своим ранением! А как же ты говоришь, что она красивая, если лица не разглядел?

— Ну дык в такой одежде, с такими плечиками — какое у нее еще лицо будет? Лицо должно соответствовать наряду.

— Ну ты эксперт женской красоты! Хорош, ничего не скажешь! — хмыкнул Глушаков. — А эта дамочка выходила из будки? Или кто ещё туда заходил?

Сенька пожал плечами, морща рябое лицо.

— Не видал, господин доктор. Говорю же — не следил. Может, выходила, может, нет. И кто входил — не знаю. Я ж не сыщик, курил себе…

Глушаков прищурился.

— А ты точно ничего не утаил?

— Да ничего, господин штабс-капитан! — Сенька заморгал. — Бублик только по пути крикнул мне, чтобы я прикрыл его, в случае если ломиться кто в будку будет. Я доктору Ивану Павловичу все сказал тогда же, мол если срочно нужен он вам, то он в будке, с мамзелью, а если не срочно, то и не беспокойте человека почем зря. Все.

Иван Палыч переглянулся с Глушаковым.

— Ладно, Семён, отдыхай, — вздохнул начмед. — Если что вспомнишь — зови нас.

— Ну, что думаешь? — угрюмо спросил Глушаков, когда они вышли в тамбур.

— Думаю, что ничего не прояснил этот Семен. Но мне покоя другое не дает — эта карта загадочная, — шепнул Иван, потирая переносицу. — Эта дама треф на теле, рядом с раной… Убийца оставил её словно бы нарочно, как метку. Подчерк, чтоб мы заметили.

Глушаков, прищурив единственный глаз, хмыкнул.

— Метку, говоришь? Может, просто в пылу драки упала?

— Вся колода в стороне валялась, а эта — прямо у него на груди. Сам видел. Вроде как намерено оставили.

— Ну, допустим. Но зачем? — начал вслух рассуждать начмед. — Чтоб нас запутать или напугать? Бублик-то шулером был, может, кто из его должников мстил? Знаешь, красиво так, с издевкой. Вот мол тебе, Бублик по горлу за обман карточный, а вот и сама карта — чтобы на том свете с чертями играть.

— Сверчок?

— Он кулон спёр чтобы долг погасить, это да, — задумался Глушаков. — Но горло резать? Кишка тонка. Да и не стал бы — на него же первого подумают.

— Мне тоже кажется, что не убийца он, но со счетов его не списываем. Проверим.

Иван Палыч покачал головой, глядя в заиндевевшее окно.

— Может, и в самом деле месть. А может быть убийца хочет, чтоб мы так думали? След путает. Вроде бы вот карта как подсказка, а Бублик в карты всех обыгрывал, значит дело в этом.

Глушаков задумался.

— А что если эта дама треф и была убийцей?

— Не понял.

— Ну вот карта — это подпись. Убийца хочет, чтоб его боялись. Или ее… Для фарту так делает. На удачу бандитсткую. Дама треф — прозвище. Или… — Он замялся, вспоминая слова Сеньки. — Или это связано с той дамой, что Бублик видел. В шляпке, с вуалью. Сенька сказал, они в будку вместе зашли. А если она и есть убийца? Та сама дама треф!

— Дама? Горло резать — не женское дело. Хотя… — Иван Павлович задумался.

— Поверь мне, дамы еще как могут горло резать! Проверить эту версию с дамой надо. Тем более, что у нас дам в поезде полным полно…

* * *

Убийство санитара стало для всего персонала санитарного поезда имени Императрицы Александры Фёдоровны удручающим событием. Стоящие повсюду солдаты только усугубляли и без того тягостное настроение.