Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— Иван Павлович! — простонал вдруг знакомый голос. Доктор пригляделся и увидел рядом с жандармами Анну Львовну. — Анна… — Иван Павлович, я ничего… — Заткнись! — грубо оборвал ее Гробовский. И вновь повернулся к доктору. — Анна Львовна арестована. Показания дала, под протокол. Эсеровская ячейка, собрания, книжицы — всё выплыло. А ты, видать, за ней? Поздно, голубчик. Слишком поздно. Кровь ударила в виски. Иван Павлович шагнул к Гробовскому, его голос стал хриплым от гнева, почти рычащим. — Что за протокол? Без ордера? Опять по твоей «совести», Гробовский? — Ты не груби, Петров. Не со своими пациентами разговариваешь! — ледяным тоном отрезал тот. — У меня все по букве закона. И ордер есть, и прочие бумаги. Я без дела не сижу. Все как следует оформил, знал, что ты начнешь давить на это. — Ах ты!.. — Не кипятись, Петров, — остановил его жестом Гробовский. — Мирская сама заговорила — студенты, Заварский, её сборища. Ты, поди, тоже там бывал? Не отпирайся, знаю. Скоро и за тобой придём. Тюрьма, доктор, близко. Суши сухари! С этими словами он махнул жандармам — те повели арестованную в бричку. — Докажи, — рявкнул Иван Павлович. — Где улики? Книги? Письма? Или опять Субботин напел? Показания выбиты принудительно и ничего не стоят! Гробовский лишь хмыкнул. И не оборачиваясь, бросил через плечо: — Не глупи. Иди лучше в больницу, лечи своих немощных и убогих. Пока еще можешь. Глава 20 Идти на «квартиру» не хотелось. Хотя дежурить нынче была очередь Аглаи, Артем остался в больничке: — Ступай, Аглаюшка, домой… отдыхай. Я подежурю… мне… мне надо! Все равно не засну. — Ой, Иван Палыч… Да не корите вы себя так! — выйдя из-за стола, девушка сняла косынку и, взяв плотный платок, подошла к зеркалу. Глянула на себя, на веснушки, на широкое доброе лицо… Обернулась: — Иван Палыч… вот я — девушка простая? — Ну, наверное, да-а… — снимая пальто, удивленно протянул доктор. — А почему ты спрашиваешь? — А с чего видать, что простая? Санитарка проигнорировала вопрос, впрочем, и на свой сама же и ответила: — Да со всего и видать! И — как говорю, и как веду себя, и одежка, опять же… А Анна Львовна? Да за версту видать — антилегенцыя! Не из простых. — Ты к чему это, Аглая? — насторожился Артем. — А к тому, Иван Палыч, не берите в обиду… Это с нами, с простым-то народом, можно, как хошь! — повернувшись, Аглая подбоченилась и облизала губы. — Хошь — в тюрьму, хошь — бей, издевляйся… А вот с Анной Львовной — я смекаю, не так. Антилигенцыя! Кто знает, что у нее за родня? Да кто друзья-подруги? Може, окромя тех сицилистов, еще и знатные есть? А вдруг, да вступятся? И что, Гробовский будет вот так запросто учительницу обижать? Он что ж, совсем дурень? — Дурень-то не дурень… Но, ведь приказ! — усевшись за стол, доктор вытянул ноги. — Да и дело такое… отличиться можно. Вот он и… Хотя… А ведь в чем-то ты, Аглая, права! Анна-то не из простых… Не из деревенских… Ах, Аглаюшка! Ну, до чего ж ты умная! Вскочив на ноги, Артем вдруг схватил девчонку в охапку и закружил, напевая что-то веселое… Нет, на «Параноид»… Скорей, из «Рамштайна» что-то… Потом устыдился, поставил санитарку на пол. Та вдруг расхохоталась: — Ой, Иван Палыч! Скажете тоже — умная… Даже читать да писать еще толком не научилась… |