Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 214 – Андрей Посняков

— Не знаю, про кого ты там говоришь, Медведь, – нехорошо улыбаясь, тихо произнес Ульва. – А только шапку я у тебя выиграл честно! Так подай ее сюда.

— Честно? – брызнул слюной Медведь. – Ну, значит, только шапку и честно. А остальное? – Проявив неожиданную для его комплекции прыть, разобиженный до глубины души Вильфред зверем метнулся к Ульве, вытянув вперед корявые руки. – Удушу гада! – вепрем заревел он.

И удушил бы, если б один из космачей не подставил ему подножку.

— Уймись, брат Вильфред, – беспрекословным тоном произнес он. – А ты, Ульва, отдай ему башмаки и плащ, шапку можешь оставить себе. Что вылупился? Отдай, сказано, или…

— Ла-адно. – Ульва неохотно бросил вещи растянувшемуся на земляном полу Медведю. – Попадись ты мне в честерской корчме «Лодочник»… Ла-адно…

— Вот, так-то лучше будет, – удовлетворенно кивнул космач, видно, он и был здесь за старшего. Лет сорока, а может, и чуть побольше, по внешнему виду он ничем не отличался от сотоварищей, выдавали лишь глаза – зоркие, цепкие, умные, – глаза прирожденного лидера.

— Где ж твоя брага, папаша Гриффит? – выглянув в дверь, зыркнул глазами Ульва.

— Не время еще, – спокойно сказал космач. – Сказала, принесет, значит – принесет. Если, правда, матушка-настоятельница не помешает.

— А правда говорят, что твоя знакомая – ведьма? – не унимался Ульва, вконец разозленный результатом игры. – Болтали тут про нее всякое.

— Может, и ведьма, – усмехнулся Гриффит. – Твое какое дело, хмырь безрадостный? – Резко повысив голос к концу фразы, Гриффит ловко выхватил из ножен меч, и, не успел Ульва опомниться, как злая сталь клинка задрожала у его шеи. Вильфред Медведь злорадно осклабился:

— Так его, дядюшка Гриф!

— Что, уж и пошутить нельзя? – обиженно заканючил побледневший Ульва. – Уфф! – Гриффит убрал меч, и он шумно перевел дух. – О! Кажется, вот и она.

Все прислушались: и в самом деле, на улице, рядом с дверью, слышались чьи-то шаги.

— Слава святой Агате, – тихим, но достаточным для того, чтобы услышали все, голосом произнесли за дверью.

— И святой Женевьеве слава, – тут же отозвался косматый Гриффит, и в каморку вошла женщина в темном балахоне послушницы. В руках она держала увесистую, плетенную из лыка корзину.

— Ну, здравствуй, дядюшка Гриф! – Не снимая капюшона, вошедшая поставила корзину на грубо сколоченный стол. – И вам всем здоровья, братцы. – Она поклонилась остальным.

Стражники – больше похожие на разбойников с большой дороги, иные бы ни за что не согласились дежурить в проклятой башне – выжидательно уставились на старшего, кое-кто из них уже радостно потирал руки. Гриффит окинул всех довольным, торжествующим взглядом и быстрым движением руки вытащил из корзины высокий оловянный кувшин с узким высоким горлом, плотно заткнутым не особо-то чистой скрученной тряпкой.

— Медовица! – Вытащив тряпку, он шумно понюхал горлышко и блаженно улыбнулся. – Ну, сестра, не ожидал. Вот спасибо тебе!

— Все за труды ваши, – потупилась та. – Не только от меня, от всех послушниц вам благодарность. Не вы бы, так по сю пору возились бы мы с тем забором.

— Всегда рады услужить, – галантно склонился Ульва. – Выпьешь с нами, сестрица?

— Что ты, что ты, братец, – в притворном ужасе закрестилась «сестрица». – Пить не буду, а вот за компанию с вами посижу – все одно раньше утра мне в обители не появиться.