Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 213 – Андрей Посняков

Башня считалось проклятой – говорили, что в ней жил когда-то сумасшедший монах, по ночам превращающийся в медведя, нападавшего на ближайшие деревни. Днем же любой неосторожно приблизившийся к башне и посмотревший в глаза монаху немедленно превращался в столб. Столбы эти – увесистые каменные глыбы – во множестве торчали вблизи башни, от луга до леса. Да, вряд ли кто из местных крестьян осмелился бы посетить это проклятое место, тем более сейчас, ночью. Однако же… Однако же нет! Чья-то темная ловкая тень, выскользнув из леса, быстро пробежала по лугу, прячась за стоящими глыбами. Прятаться, впрочем, было не особо-то нужно – тьма. Тем не менее осторожно пробирающийся к проклятой башне человек соблюдал похвальную осторожность. Часто останавливался, оглядываясь вокруг, некоторое время прислушивался, а затем продолжал свой путь дальше. Целью его, несомненно, была башня. Высокая, сложенная из плоских серых камней, скрепленных надежным раствором, башня принадлежала бенедиктинскому монастырю и так и называлась – Дальняя. Раньше это сооружение было не особенно-то и нужно обители, но вот лет с десяток назад новый аббат, отец Этельред, приспособил ее для содержания особо важных пленников – разбойников, а большей частью должников-недоимщиков из числа местных крестьян. Башня, особенно учитывая ее дурную славу, действовала на них весьма угнетающе. Для пущего пригляду за узниками, да и так, на всякий случай, мало ли – ха-ха! – местные полезут, держал настоятель по мере надобности караул из самых отпетых мерзавцев – обычные-то стражники сюда не годились – уж больно сильно боялись. Караульщики – пять-шесть человек – располагались в основании башни, а узники находились выше. Попав в такой караул, мерзавцы, почувствовав ослабление монастырского пригляда, тут же начинали неумеренно пьянствовать, обменивая у местных крестьян брагу и медовуху на подстреленную в лесу дичь и продукты для узников. За несение службы эти ребята не опасались ничуть – выбраться из башни можно было только имея крылья, а поскольку у несчастных узников таковых не было, то куда они денутся?

Вот и этой ночкой стража не спала. Сидели, скопившись у очага, угрюмились да лениво метали кости. Сквозь неприкрытую дверь ветер заносил снаружи сырость и дождь, впрочем, это, похоже, ничуть не трогало стражников, наоборот, каждый из них нет-нет да и поглядывал в ночь. Словно бы ждали кого-то.

— Эй, Ульва! Ты точно договорился с ней? – в очередной раз метнув кости, осведомился огромный медведеподобный стражник, до самых глаз заросший буйной клочковатою бородищей.

Сидевший напротив него Ульва – молодой светло-русый парень с хитрющим каким-то лисьим лицом и маленькими бегающими глазами – в ответ лишь небрежно кивнул, не отрывая от костяшек жадного взгляда.

— Ага! Выиграл! – дождавшись, когда упадут кости, азартно выкрикнул он. – Давай сюда твою шапку, Вильфред!

Вильфред – тот самый косматый бородач – недобро прищурился.

— А не тебя ль, Ульва, приговорили к четвертованию в Честере за нечистую игру? – с угрозой в голове осведомился он.

Остальные трое – такие же косматые, жадные, нечесаные – с нескрываемым интересом прислушивались к начинавшемуся недоброму разговору. Вильфреду Медведю сегодня явно не везло – продул уже и башмаки, и крашенный корой дуба почти новый шерстяной плащ, всего-то с двумя дырками, и вот шапку.