Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 534 – Андрей Посняков

— Мир вам!

— И вам мир, божьи странники, – ласково ответил вышедший навстречу монах. – Что привело вас в обитель?

— Ищем приюта и милости Господа, – скромно сообщил Хельги, стараясь не слишком шнырять вокруг любопытным взглядом.

— Мы из Каппадокии, – пояснил Никифор. – Идем в Иерусалим, поклониться гробу Господню.

— Долгий путь, – закивал монашек. – И благостный.

Все перекрестились, лишь незадачливый Ждан забыл – засмотрелся на сидевших на кипарисе ворон, пришлось Твору хорошенько двинуть отрока кулаком в бок. Чтоб не забывался.

— Проклятые язычники-русы задержали нас на нашем пути, – продолжал Никифор. – Придется ждать, пока не изгонит их непобедимое воинство базилевса.

— Дай-то Бог, это случится скоро, – снова перекрестился привратник. – Что ж вы стоите? Проходите во двор, проведу вас к отцу-келарю.

Отец-келарь, бойкий жукоглазый чернец с круглым, как блин, лицом, хитрым и каким-то масляным, потряс висевшими на поясе ключами и пригласил представителей странников в свою достаточно просторную келью.

— Приюта? Конечно-конечно, божьи люди. Предоставим вам гостевые покои, они все равно пустуют. Нет-нет, какая плата, что вы! Страждущего – приюти, так ведь сказано, нешто мы будем идти против Господних заповедей?

— Так, значит, не нужно ни за что платить, ни за кров, ни за пищу? – дотошно уточнил Ирландец.

— Ну конечно же не нужно! – перекрестившись на висевшую в углу икону, истово заверил келарь. Масляные глазки его прищурились. – Только вот в чем дело… Обитель наша не богата, сами видите. Братия невелика, крыша прохудилась, и…

— Мы охотно пожертвуем все, что у нас есть, – тут же заверил Хельги. И, вытащив кошель, высыпал на стол солиды и денарии, мысленно хваля себя за предусмотрительность – большая часть денег находилась у Никифора.

— Вот и славненько! – бросив косой взгляд на монеты, обрадовался монах. – Прошу, идите за мной, покажу вам гостевые кельи.

Кельи оказались так себе – маленькие, сырые, темные, – впрочем, это было все же лучше, нежели ночевать на улице. Быстро расположившись, Хельги разрешил воинам отдыхать, строго-настрого наказав не забыть сходить к вечерне. Сам же улегся спать на узкое ложе, велев до утра не беспокоить. В соседней келье давно уж храпел Ирландец.

Что же касается Никифора, тот, используя возможность, прошел в общую келью, где старательно поучал лжемонахов, как им надобно себя вести, чтобы не вызвать никаких подозрений, а заодно и просвещал, цитируя Святое Писание. Вообще-то он и сам не знал, кого сейчас признавать первосвященником – римского папу или константинопольского патриарха. И тот и другой являлись первыми епископами, только патриарх – на Востоке, а папа – на Западе. Решив вопрос для вящей конспирации в пользу патриарха, Никифор поведал воинам о десяти Христовых заповедях, научил нескольким молитвам, ну, и ближе к ночи принялся рассказывать историю жизни Бога-Сына. Дошел уже до Его странствований по Святой земле, когда вдруг услыхал храп – все воины давно уже спали, кроме отрока Ждана, тот до утра должен был нести стражу, и желтолицей девушки Ирсы, телохранительницы Ирландца. Вообще, эта Ирса была не совсем обычной девушкой: явно из хазарских краев, с самого детства она была тренирована для убийств – поджарое тело, маленькая грудь, движения то стремительные, то мягкие, словно у рыси, и такие же рысьи глаза – чуть вытянутые к вискам, серовато-зеленые. Круглое лицо Ирсы, в общем-то, выглядело довольно приятным. Подумав так, Никифор тут же устыдился своих мыслей.