Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 525 – Андрей Посняков

— И нечего им лелеять непотребные мечты о прелюбодействе, – наставительно заметил Никифор, скромно сидевший в дальнем углу шатра. – Малы еще. Так что правильно поступила Ирса.

— Великим талантом обладает девица, – усмехнулся Ирландец. – Ей бы родиться воином.

— Она и так воин, получше многих. – Князь хохотнул.

— То так… – Ирландец задумался. – Наверное, я возьму ее с собой в город. Может пригодиться.

— Зачем? – возразил Никифор. – Мы же пойдем тайно, под видом купцов.

Конхобар чуть скривил тонкие губы.

— Ирса не будет лишней. В Миклагарде слишком много нехороших людей.

— Нехороших – это еще мягко сказано, – со вздохом согласился Никифор.

Князь приподнялся на ложе и окинул собеседников пронзительным взглядом.

— Ну, поведайте, чего напридумывали?

— Пока пойдем под видом купцов. – Понизив голос, Ирландец оглянулся на затканную золотой нитью портьеру из тяжелой шерстяной ткани, разделявшую шатер надвое. Там вполне мог кто-то спрятаться… Конхобару показалось на миг, будто он даже слышит чье-то дыхание. Впрочем, вряд ли бы князь поступил столь опрометчиво.

— Купцов? – перехватив взгляд Ирландца, азартно переспросил Хельги. – Каких, откуда?

— Из Сурожа, компаньоны Евстафия Догорола. Он нам и рекомендательное письмо дал, к хозяину постоялого двора Филофею Мамоне, – пояснил Никифор. Судя по его довольному виду, инок был весьма рад вновь окунуться в мирские дела, хотя, конечно, на словах горячо утверждал обратное. – Нас очень интересуют поставки коринфского мрамора.

— Почему именно коринфского? – не слезал с легенды князь. – Почему не эпирского, не родосского?

— Коринфский – самый красивый и дорогой, – с улыбкой, которую даже самый распоследний альтруист вряд ли осмелился бы назвать доброй, пояснил Ирландец. – Без разрешения канцелярии двора нам не разрешат его вывезти. Значит, будет повод наведаться во дворец. И не один раз, учитывая сребролюбие имперских чиновников.

— Гм. – Хельги покусал ус. – Неплохо придумано. А корабль? Эта захваченная нами скафа… Как ее?

— «Гонец Гнева», – подсказал Никифор. – Мы загрузили ее трюмы зерном. Неплохой подарок осажденным, не так ли? Думаю, портовая стража будет к нам снисходительна. Пойдем Мраморным морем, в гавань Феодосия или Юлиана, без разницы.

— Не боитесь, что вас сожгут греческим огнем, прежде чем вы приблизитесь к гавани?

— Нет, – покачал головой Ирландец. – Вряд ли безобидная скафа столь сильно напугает огненосный имперский дромон.

— А этот постоялый двор, – не отставал Хельги. – Что говорил о его хозяине Евстафий?

— Да ничего особо не говорил. – Ирландец пожал плечами. – Это какой-то дальний родственник одного из знакомых Догорола в Суроже. Знакомый этот уж больно сильно хвалил заведение Филофея.

— Что ж, пока не вижу серьезных изъянов, – сцепив руки, признался князь. – В самом деле, почтенные негоцианты направляются в Константинополь из Сурожа. Они, конечно, слышали кое-что о походе кровожадных русов, но особого значения не придали – русы почти каждый год ходят к столице, кто ж знал, что именно в этот раз они явятся в столь устрашающем количестве? Пришлось искать обходные пути, – пользуясь вчерашним туманом, незаметно от варварских дозоров миновали проливы и выбрались в Мраморное море, где с восторгом предались в руки имперского флота. Не самая плохая придумка. Должно пройти.