Книга Властелин Руси, страница 38 – Андрей Посняков

— На торг, человече? — спросил его вооруженный копьем стражник.

— На торг, на торг, господине, — растянув губы в улыбке, закивал Онгуз. — Хаснульф-воевода послал…

— Ну, проходи, проходи, не стой, — Стражник разочарованно отвернулся. Связываться с воеводскими слугами — себе дороже.

Пошатавшись по широкой торговой площади, на которую выходило сразу несколько улиц, Онгуз подошел к одному из дальних рядков, поманил пальцем мелкого востроносенького торговца. Тот кивнул и, попросив соседа присмотреть за товаром — глиняными свистульками, игрушками и прочей мелочью, — отошел в сторону.

— Мир тебе, дядько Крыж.

— И тебе тако же. Чего звал?

— Хозяину передай — варяг Хельги живет в избе с каким-то молодым парнем, кто такой — не знаю, может, слуга, может — так, для утехи. Окромя того, есть у варягов в городе соглядатаи. Соглядатаи эти сегодня с утра пришли в градец и сразу же ушли обратно, да быстрехонько. Видать, поручено им что-то важное.

Один такой краснолицый, длинный, в полушубке нагольном, другой усатый, третий — с бородой рыжей.

— Мало ль в городе усатых, краснолицых да рыжих? — засмеялся торговец. — Ладно, передам. К кому ходят, не ведаешь ли?

— Покуда не ведаю. Вечерком служек порасспрошу. И вот что, — Онгуз замялся. — Мне б зайчатинки прикупить незадорого. Не знаешь, торгует кто ль подешевше?

— Зайчатинки, говоришь? — Крыж улыбнулся. — Эвон, к тому рядку пойди, Сарка-охотника спросишь, скажешь, что от меня, он цену и скинет.

— Вот и славно! А есть зайчатина-то у него?

— Как не быть, друже!

Вечер навалился внезапно, не как всегда, почти без сумерек. Просто с обеда еще собралась на юге, у Ильменя, густая клочковатая синь, да, быстро расширяясь, поглотила все небо. И так-то пасмурно было, а тут и совсем стемнело, тихо так стало, страшно, как бывает в затишье перед бурей. Буря, правда, слава богам, не разразилась, но снег пошел, повалил густыми пушистыми хлопьями, словно вернулась зима. И то сказать, март хоть и протальник, да на севере — месяц зимний. На улице стемнело, хотя вроде и было-то не так поздно, подзадержавшиеся хлебопеки, косясь на нависшую над головами тучу, быстро поднимались к малым воротам. Пропустив их, молодой страж потянул на себя тяжелую створку.

— Эй, эй, паря! — заголосил выбежавший из ольховых зарослей человек, в котором стражник признал одного из местных служек. Прикрикнул недовольно, чтоб пошевеливался.

— Да бегу, бегу я, — взобрался к воротам слуга и, переведя дух, вытер слезящиеся глаза. — Уф, успел.

— Проходи, проходи, не стой тут, — поторопил страж, закрывая ворота.

— Иду… Силки проверял, думал — возьму зайчика, так нет — шиш, — расстроенно развел руками служка. — Что ж, придется теперь уж пустых щец похлебать.

— Ага, пустых, как же, — буркнул ему вслед воин. — Нешто тебе мало от боярина достается?

Пройдя от ворот к усадьбам, слуга юркнул в одну из курных избенок.

Растянувшись на лавке, накрытой медвежьей шкурой, Хельги-ярл привычно подложил под голову скатанный плащ. В дальнем углу, у пышущей жаром печки, тихо посапывала Алуша. Слава богам, хоть больше не плакала, видно, и впрямь оклемалась, не как в прошлые ночи — одни рыдания да стоны. Эх, дева, дева… Ничего, кончатся скоро твои страдания!

Довольно улыбнувшись, Хельги перевернулся на бок. Как и всякий викинг в чужой стороне, он спал не раздеваясь, положив по правую руку меч. Тихо было в избе, лишь потрескивали в круглой печке дрова, только снаружи что-то скребло по крыше — то ли ветки, то ли ночная птица.