Онлайн книга «Черный престол»
|
— Справная ты баба, Любомира, — одобрительно кивнул Мечислав. — Я-то справная, — со вздохом сказала женщина. — Только вот мужик… нечастый гость у меня. Мечислав не выдержал, соскочил с коня. Пес тут же зарычал… — Привяжи-ко Орая, люба! — страстно прошептал он, с томлением глядя на Любомиру. — А и не надо привязывать, — тоже шепотом отозвалась она и, повысив голос, приказала: — Домой, Орай! Домой. Мохнатый хвост Орая еще не успел скрыться в зарослях, как любовники с жаром бросились друг другу в объятья. И хоть Мечислав-людин не уступал крепостью медведю, несладко ему пришлось в крепких руках Любомиры. Уж она потрепала его изрядно, да Мечислав тому и рад был — нечасто случалось ему любить такую женщину, что по всем статьям могла дать фору любому мужику. — Ох, люба! — закрыв глаза, кричал он. — Сладко-то как! Сладко… Две Любомирины девки, Онфиска и Лобзя, под стать хозяйке — сильные, огромные, неприветливые, — чинили частокол. Онфиска обтесывала топором бревно, — любо-дорого было смотреть, как играл топор в ее руке, не у всякого мужика этак играет. Лобзя стояла рядом, строго присматривая за тем, как две приблудные девки — чернявая и белявая — копают яму. Попробовали б не старательно — хороших тумаков получили бы! Чернявую звали Любимой, а белявую — Ладиславой. Еще была у них третья подружка — веснушчатая рыжая Речка, совсем еще мелкая девка, а уж смешная — Онфиска с Лобзей как ее видели, так от смеха едва слюнями не давились. Просили хозяйку: — Ой, убери ты ее от греха, тетка Любомира, не то лопнем. — Не лопнете, лошади! — неизменно отвечала та, однако Речку убирала — то в амбар, то в погреб. Выпускала лишь иногда — когда повеселиться хотела. К тому и еще одна причина была: девки-то, все трое, подругами были и вместях пережили что-то страшное, едва спаслись, так что горой друг за дружку были, и — то знала Любомира, не глупа была — белявая с чернявкой без рыжей своей Речки никуда б не убегли. Хотя и так, убеги попробуй! Места вокруг для них незнаемые, дикие, зверья полно всякого: волки, медведи, да и людишки лихие, случалось, захаживали. Да и сторожа, Онфиска с Лобзей, приглядывали, а уж у тех глаза на месте, ну и самый главный — Орай. Вот уж псина умная да верная, всем псам пес! — Да глубже, глубже рой, чадо! — Подойдя ближе, Лобзя щелкнула еле-еле шевелившую лопатой Любиму по лбу. Так себе щелкнула, в четверть силы, не то окочурится еще. Да и того девчонке хватило — села наземь, заплакала — в три ручья слезы. — Ну, не реви, коровища. — Лобзя ласково погладила ее по волосам. — Дай-ко сюды лопату! Смотри, как надо. Отодвинув в сторону белявую Ладиславу, Лобзя быстро углубила яму и, довольная, обернулась к Онфиске: — Ставь. Кивнув, та без видимых усилий взгромоздила огромное бревно себе на плечо, принесла к яме и ловко опустила: — Закапывай! Лобзя с Ладиславой замахали лопатами. — А ты ничего, работать умеешь, — похвалила Ладиславу Лобзя. — А ты, — она обернулась к Любиме, — не реви, научишься. Со стороны леса донесся приближающийся собачий лай. — Никак, Орай бежит. — Онфиска и Лобзя отвлеклись от работы и посмотрели в сторону леса. Вернее сказать, в сторону лая — лес тут был вокруг, куда ни кинь взгляд. — Да, это Орай, — узнала собаку Лобзя. — Кому еще быть-то? Значит, и тетка с гостем сейчас прибредут. Давай-ка убирать этих… Эй, девы! Бросай лопаты да пошли в амбар. Пить-то хотите? |