Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Подалися, а что ж? Времена такие настали, Едигей половину Руси разорил, куды мелким людишкам, своеземцам, деваться? Да и боярам некоторым… ладно, ждите тут. Скрипнула дверь. В избе, в горнице, послышались приглушенные голоса – видать, поднимались-одевались Борисовичи. Воспользовавшись этим, Федька отпросился за лыжами и «небольшой котомочкой». — Ну, что, готовы? Ага. Похоже, снарядились. — Я, Иван Борисыч, всегда готов, как пионер когда-то, – бодро отрапортовал молодой человек. – Федьку-то, местного, берем? — Берем, берем, путь укажет… – Иван Борисович неожиданно смущенно крякнул: – Экх… Негоже, конечно, чужих холопей сманивать, ну да Бог простит. Тем более парень-то предупредил все же о хозяине своем, злыдне. Где он сам-то? — Кто, злыдень? — Да не злыдень, Егорша – парень. Как его – Федька, что ли? Федька оказался тут как тут – ждал на крылечке, потом, как все вышли, тихонько поманил, зашагал первым. Шли по заднему двору, вдоль амбара, мимо овина, конюшни, коровника. Тут парнишка остановился: — Он-вот, лествица. Подымем, да… Егор с Антипом помогли поднять из снега массивную тяжелую лестницу, прислонили к коровнику, по очереди забрались на крышу… И тут залаял, заблажил пес! — Тихо, Карнаух, тихо! – выругавшись, Федька быстренько спустился обратно во двор. – Тихо, Карнуша, свои. На вот тебе косточку… Ешь. Лай тут же стих. Слышно было, как звякнула цепь, затем донеслось довольное урчание. — Кушай, Карнаух, кушай. Еле слышный свист. И вот уже Федька снова на крыше: — Теперь туда, к частоколу. Лествицу перекинем и… Лестницу едва затащили, хорошо, Борисычи – мужики дюжие – помогли. Крякнули, поднатужились, перекинули на частокол – так и выбрались, бросив сперва лыжи. Спрыгнули в сугроб, приземлились мягко, слава богу, ногу никто не подвернул, только Федька ушибся малость, застонал. Егор настороженно оглянулся: — Что случилось? — Досадился чуток. Ничо, идти можно. — Тогда пошли. Встав на лыжи, беглецы направились к реке. Шли уверенно, быстро – проводник нынче был местный, надежный, и шпарил так, что Вожников едва за ним поспевал. — Да не беги ты так! Сам же сказал – погони не будет. — Не будет, то так, господине, – оглянувшись, согласился подросток. – Одначе все ж хочется ноги поскорей унести. — Вижу, достал тебя твой опекун. Эх, был бы на дворе двадцать первый век – в полицию б на него накатал телегу! — Телегу? Не! Сейчас на санях токмо. Аль вот – на лыжах. — Тьфу ты, господи. Егор не знал, как и отреагировать – вроде как посмеялся парнишка, однако на шутку-то не похоже, больно уж голос серьезен, да. Ух, как они все погнали, лыжники чертовы! Вожников все пытался нагнать Федьку – да тот так летел, словно на крыльях, лишь бы от усадьбы Игната Голубеева подальше. Видать, достал своеземец… — Эй, Федька… обожди. Куда там. Неслись, черти средневековые. Ох, дать бы вам всем в морду, что ли? Может, легче бы стало на душе? А что? Ивану Борисычу – апперкот в челюсть, Даниле, братцу его – хук слева, Антипу – по печени, Федьке… Не, Федьке никуда не надо – негоже боксеру детей бить. — Ну, вот оно, Белеозеро, и есть! – первым взобравшись на пологий, с па́рящими черными проталинами, холм, обернулся Федька. – Пришли. — Пришли? Переглянувшись, Борисовичи, побросав лыжи, рванули вверх прямо по проталинам, следом бросились и Антип с Егором. |