Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Нет уж! Мы с тобою пойдем. Разом! — Ну – разом так разом. Только это, не в сам город надо – на посад, есть там одна корчемка. Кем вот только сказаться-то? — Скажите – туристы, – с усмешкой посоветовал Вожников. Иван Борисович отмахнулся: — Вечно ты, Егор, непонятные слова говоришь. — Тогда – охотники, рыбаки… или это – этнографическая экспедиция. — Чего-чего? — Ну, типа – нефть ищем. Ха! — Как говорили, так и скажем, – быстро произнес Чугреев. – Купцы мы, только не сами гости торговые, а помощники – выехали, мол, в важские земли – соль договориться купить, а, как договоримся – потом уж и вывезем, на стругах сперва, потом – обозом. — Да-а, – подумав, согласился Данило. – Так и надо сказать. Хитер ты! А что корчмарь? — Старый знакомец, если жив еще, – Антип кашлянул и перевел взгляд на Егора. – Человек верный, но все ж пастись надобно, языком-то зря не молоть. — А что ты на меня-то смотришь? – обиженно встрепенулся Вожников. – Нашел самого болтливого, ага. — Не только про тебя говорю, – ничуть не смущаясь, Чугреев кивнул на Федьку. – Про него тоже. Начнут расспрашивать – кто да зачем? – вот так, как придумали – и говорите. А вообще лучше с корчемными ярыжками языки не чесать. Егор неожиданно рассмеялся: — Дались тебе наши языки, конспиратор хренов. Ну, что, идем, наконец? — Вот теперь – идем. Егор все же радовался – ну, ведь пришли, наконец, пришли. Хоть куда-то вышли. Почитай, целый месяц по лесам шатались, и это зимой-то! Ну да, да, зимой, март – по здешнему месяц еще студеный, снежный, а вот наступивший апрель – снегогон, так в древности и прозывался. Солнце уже пригревало совсем по-весеннему, прилетели, гнездились на вербах грачи, все больше появлялось проталин, с холмов потекли ручейки, зазеленела на полянках первая травка, поднялась по склонам оврагов молодая крапива, мохнатым золотом зацвели цветки мать-и-мачехи – первые признаки близившегося тепла. И лед на реке стал ненадежным – трещал, исходил у берегов бурым припоем, хотя ясно было – недели две постоит еще, может, и три – а уж потом… Потом – ледоход, с бурным, высвободившимся из оков течением, со страшным треском сталкивающихся льдин, с мелким ледовым месивом – шугой, и – еще через неделю – чистая, бурная вода… для плавания еще мало пригодная: слишком уж велика скорость, опасно. Егор когда-то на байдарках сплавлялся, и что такое весенний паводок, знал. Егор на ходу улыбался – все его почему-то радовало сейчас, и блекло-синее небо, и улыбающееся за легкими облачками солнышко, и золотившаяся лыжня… впрочем – какая лыжня? Санный путь! Да-да, самый настоящий. Вот он – город. — Лыжи, это, снимайте, – останавливаясь, оглянулся идущий впереди Антип. – Во-он тот двор, крайний. Погруженный в свои мысли Егор и не заметил, как пришли. А, посмотрев вперед, увидел то, что ожидал: бревенчатые, крытые дранкой и соломой избы, серые угрюмые заборы, невысокий частокол с наглухо запертыми воротами и – отовсюду – громкий собачий лай. Молодой человек усмехнулся: — А не очень-то жалуют здесь чужих. — Чужих нигде не жалуют, – обернулся Чугреев… коего тут же подозвали Борисычи. О чем-то пошептались… Антип хмуро кивнул и, подойдя к Егору, тихо сказал: — Федька у нас – лишний. Борисычи сказали… — Понимаю – «скрипач не нужен»! – произнес Вожников фразу из старого фильма. – Не нужен так не нужен – пусть себе идет парень по своим делам. |