Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
Хозяин, своеземец Игнат, надо отдать ему должное, все ж управлял застольем: хмельное подливали вовремя, да и тосты произносились часто. Борисычи с Антипом – видно было – захмелели, а вот у Егора тот, легкий квасной, хмель давно прошел, выветрился, а новый не брал, потому как закуски было в избытке, а вот выпить, считай, что и нечего – медовуха, чай, не водка, не виски, не кальвадос. «Ишь ты, кальвадос ему! – посмеялся сам над собой Вожников. – Граппу еще вспомни!» Он заметил у Игната серебряный браслет с узором из ма-а-аленьких таких шариков – зернь называется, а на бревенчатой стене – доспех из металлических продолговатых пластин, друг на друга чуть-чуть наползающих и кольцами скрепленных, бахтерец. Все правильно – пятнадцатый век, не раньше… Гости и хозяин, захмелев, раскраснелись и затянули песни, большей частью, естественно, Егору незнакомые. Он и не подтягивал, просто сидел, слушал. — Э-э! – допев, повернулся к нему Игнат. – А ты что не поешь? — Так песен этих не знаю. — Тогда свою затяни! — И затяну, запросто! Наливай. — Эхх… Шел отряд по берегу, Шел издалека, Шел под красным знаменем Командир полка. А-а-а-а! А-а-а-а! — Эй, подпевайте! Командир полка. Дирижируя обглоданной рыбьей костью, Вожников допел песню до конца и довольно хмыкнул: — Вот! — Добрая песня, – тут же заценили собравшиеся. – Это в Заозерье такие поют? — Где поют – там поют, – уклончиво ответил Егор и спросил: – А что, водки-то у вас нету? — Чего-чего? — А, ладно, медовуху тогда наливай! Ну, не брала Вожникова медовуха, слабенькая все же, сейчас – под такие песни – водки бы, да девчонок позвать – народный хор! — А что, Игнат, девчонки-то у вас не поют? — Чего ж не поют-то? Сейчас кликну. Эй, Федька, раскудрит твою так! А ну, челядинок, девок зови! Да чтоб с песнями. А мы пока выпьем, ага? — Наливай, сказал же! Ну, чтобы все! Тут же не замедлили явиться и девки, правда, без кокошников, в серых посконных рубахах с вышивкой и с какими-то дешевыми бусиками. Такие же браслеты, а еще – лапти. Ну, уж так-то зачем? Неужели покрасивее нельзя было? — Ты, Игнат, чего девок-то не приодел? Как-то, честно говоря, убого. — Ась? — Ла-а-адно, проехали. Петь-то они будут? Кивнув, хозяин усадьбы ухмыльнулся и, громко хлопнув в ладоши, приказал: — Пойте! Девушки переглянулись, вздохнули. — Укатилося красно солнышко за горы оно за высокия, – тоненьким, писклявым голоском начала одна. — За лесушко оно да за дремучия, за облачко оно, да за ходячия… – подхватили другие, точно такими же тонкими голосами, у Егора аж барабанные перепонки задрожали – резонанс. А захмелел уже изрядно – вот она, медовуха коварная! Покачал головой, в ладоши похлопал, а потом спросил: — А «Напилася я пьяна» хотя бы нельзя? Или что-нибудь из седой старины, типа «Синий, синий иней» или «В реку смотрятся облака»? Что, не знаете таких? Испуганно переглянувшись, девчонки поклонились разом: — Не гневайся, батюшка, не ведаем таких! — Ну, блин… Я ж не «Шизгару» прошу! Ну, давайте тогда «Листья желтые», ее-то все знают… Листья желтые над городом кружа-а-атся, с тихим шорохом нам под ноги ложа-а-атся! Не понял? Что молчим? И эту не знаете? Игнат, что за дела-то? — За такие дела велю их завтра на конюшне высечь! – пьяно ухмыльнулся Игнат. – Ух, корвищи! Не знают, что петь! |