Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
Озеревский святый отче сразу же увел высокого гостюшку в свою избу – потчевал да беседовал, предоставив старцу для жительства отдельные хоромы. Зосима, впрочем, сиднем не сидел – проповедовал в молельной избе несколько дней кряду, стращал наступлением антихриста да звал к огненному крещению, призывая устроить гарь да вознестись на небо. Громов, конечно же, в молельню зван не был – не по Сеньке шапка! – однако все, что там происходило, знан со слово Вейно, коему приехавший проповедник явно не понравился: — Блажит, как умалишенный, посохом стучит, катается по полу, с губищ пена идет, будто у пса бешеного! – в красках расписывал юноша. – Мирским и самому царю проклятия шлет, а нас всех пожечься зовет, вознестися! — Ага, пожжетесь, – усмехнулся Андрей. – На что тогда старец ваш с книжницами и всеми прочими жить будет? Сам-то Амвросий что-нибудь по этому поводу говорит? — Говорит, – Вейно кивнул и прищурился, вполне похоже передразнив «святого отче». – Вознеситися великая честь, не всем, одначе, доступна-а-а! Токмо избранным… на кого Бог укажет! — Ага… то есть не все вознесутся, – хмыкнув, покивал Громов. – А Бог, как видно, указывать будет через старца Амвросия. Нехудо придумано – всех сомневающихся да неугодных враз извести… — Что-что? – не понял Вейно. — Гари у вас раньше были? — Да были, – подросток повел плечом. – Последняя – год назад, тоже вот зимою. Дюжина человек тогда вознеслася, не токмо наши – и с других деревень тоже. — А их вашей – кто? — Николай Ракса, охотник, мужик хоробрый, злой, и две девы – книжницы Василины прислужницы. Она-то за них и хлопотала. — Понятно, – пробормотал капитан-командор себе под нос. – Значит, эта старая сука тоже при делах. — Что? – снова не расслышал Вейно. Громов потянулся: — Да так! Старец-то этот надолго сюда? — Да нет, – дернул шеей отрок. – Ненадолго. — Что, скоро уедет? — Не уедет. Вознесется вместе с избранными – так он сказал. То для всех честь великая. — Хм… – Андрей задумался, поскреб пальцами бородку. – Значит, и сам сжечься решил… ну-ну… А где обычно гари устраивают? — В небесной ладье… в бане или избе, на которую святый отче укажет. Ныне покуда не указал еще. В пилевне больше не собирались, опасно стало, так, болтали в мастерской, заведовать которой вместо уехавшего в Олонец Федора стал сильно хромавший Фелофей, особо в производственный процесс не вникавший, однако качество произведенной продукции проверявший строго и с полным знанием дела. Двое пареньков уже отведали его тяжелой ручищи, и гнать халтуру никому больше не хотелось. Высокий гость мастерскую не посещал – кривился, плевался слюной, мол, бесовское дело! Все работники даже выглянули на крыльцо, прислушались, как, потрясая посохом, блажил Зосима: — Антихрист, антихрист! Горе вам, горе! Пожечь, пожечь все! Святый отче Амвросий – конечно, сволочь, но совсем не дурак – вовсе не собиравшийся отказываться от столь прибыльного дела, насилу гостюшку успокоил: — Сожжем, сожжем…Как ты, почтеннейший Зосима, велишь, так и будет. А покуда, не желаешь в баньку? Косточки с устатку попарить, сбитню попить… — Грех, грех эта ваша банька! – снова заблажил старец. – Грех! — Девы у нас молодые есть… тако люто вениками машут – заново родился будто! — Корвы, корвы греховодные! – проповедник погрозил посохом неизвестно кому. – Не надобно мне корв, не надобно! |