Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 112 – Андрей Посняков

Услышав такие слова, Головешка сразу окрысился и вскочил на ноги, больно ударившись головой – потолки-то здесь были низковаты. Не такие, конечно, низкие, как в убогих советских «хрущевках» да «брежневках» (мечты всей жизни для подавляющего большинства нынешних жителей России), но все же и не высокие – приложиться башкой вполне можно было.

— Ты кого нехристем обозвал, черт белобрысый?! На себя бы лучше взглянул – прости господи, главный городской собор – и тот триста лет никак достроить не могут, все крадут, крадут… Вот кто самые настоящие нехристи и есть!

— Помолчал бы!

Каменщик тоже встал в позу, сжав кулаки и слегка склонив голову с видом опытного бойца.

— О, да вы никак подраться собрались? – презрительно сплюнув на пол, усмехнулся Андрей. – Обождите немного, мы сейчас ставки сделаем… в счет будущих великих заработков. Мартин, ты на кого ставишь? Эй, парень, ты там уснул?

Юноша вздрогнул и обернулся:

— А?

— На кого ставишь, спрашиваю. Тут у нас – кулачный бой.

— На Каменщика, – недолго думая, отозвался Мартин. – Десять против одного. Но это если честный бой.

— Что значит – если честный, Пташка чертова? – Сильвио выругался и недовольно посмотрел на парня. – Что ты этим хочешь сказать?

— А то и хочу! – В серо-зеленых глазах подростка отразился невзначай заглянувший в камеру первый солнечный лучик. – Думаешь, я не видел, как ты нож в сапоге припрятал?

— Ах ты ж, сволочь! – с видом оскорбленной невинности Головешка подскочил к парню и схватил его за грудки. – Ты что же, думаешь, я в честной схватке нож в дело пущу…

— Пустишь… Пусти-и-и… Ай…

— Ша! – звонко хлопнул в ладони Громов. – Хватит. А ну живо расползлись все по углам. Живо! Я кому сказал?

Он произнес это грозным и непреклонным тоном человека, привыкшего отдавать приказы, и каторжники не посмели ослушаться, тем более что не так давно признавали своего сотоварища за командира… да и сейчас держали за старшего.

Подчинились. Головешка, правда, пробурчал что-то себе под нос, а потом наступила тишина… прерванная чьим-то пьяным возгласом:

— А мне? Я-то могу ставку сделать, а?

Это произнес один из проснувшихся пьяниц – жилистый, лет за пятьдесят, мужичок, с седой бороденкой, одетый в грязно-серую рубаху и темный бархатный жилет с оторванными пуговицами.

— А ты кто такой есть-то? – удивленно спросил Сильвио. – И за что сидишь?

— Меня зовут Хосе Домингес! – пьяница с гордостью выпрямил плечи. – И в этом городе я не последний человек, клянусь Святой Девой! О-о-о, про старого Хосе вам всякий скажет, нет такого человека, чтоб меня не знал или хоть раз в жизни не обратился ко мне за помощью.

Андрей недоверчиво хмыкнул – впечатления человека благородного новый знакомец явно не производил. Простолюдин, это видно, однако речи ведет хвастливые. С чего бы?

— Да кто ж ты, ответь? – нетерпеливо повторил Головешка.

— Сапожник я… кто ж.

Забулдыга отвечал таким тоном, словно бы являлся не меньше, чем заместителем коменданта форта или уж по крайней мере владельцем нескольких доходных домов и пары мельниц.

— Ах, во-он оно что – сапо-о-ожник. Тот еще маркиз!

— Напрасно смеетесь, – обиделся Хосе. – Без башмаков ходить могут разве что дикари, вон… – он презрительно мотнул головой в сторону индейцев. – Нормальный же человек, хоть ты дворянин, хоть простой горожанин – без башмаков нельзя никак! Босиком только каторжники да нищие ходят, да еще дети малые – так на то они и дети, ага. А сапожников, кроме меня, в городе только трое. Трое! И спросите, кто самый лучший? Старый Хосе!