Книга Зов ястреба, страница 116 – Яна Летт

— Как думаешь, – продолжал Олке, – все препараторы в восторге от своей судьбы? Все любят Химмельнов беззаветно, преданы Кьертании и не мечтают ни о чём другом?

Унельм молчал. В наступившей тишине огонь в камине с аппетитом захрустел углями и дровами вперемешку.

— Кроме того, – Олке заговорил тише, – о физическом ущербе здоровью препараторов говорят много… Но о том, что происходит у них здесь, – он постучал себе по лбу длинным кривым пальцем, – говорят куда меньше.

— Вы хотите сказать, среди препараторов есть… Сумасшедшие? – Унельм невольно понизил голос. Конечно, господин Олке лучше него самого должен был знать, о чём стоит, о чём не стоит говорить в Коробке – и всё же Ульму не по себе стало от мысли, что кто-то их услышит.

— Большинство, – Олке улыбнулся. – Но если ты спрашиваешь о настоящих сумасшедших – таких, которых даже самые любящие родные сдали бы в скорбный дом… Да, есть и такие. Препараты и эликсиры без меры – не шутка. Они подтачивают не только тела, но и рассудки и души. Такие люди способны на самые чудовищные преступления – из мести или злобы… Или по таким причинам, которые ни тебе, ни мне, слава Миру и Душе, попросту не дано понять. Но раскрыть такие преступления могут только препараторы… Потому что только один препаратор может понять другого. Кроме того, как и в преступлениях, связанных с чёрным рынком, в преступлениях такого рода часто фигурируют дары Стужи – как в истории с газом, убившим растения. Обычным людям нельзя контактировать с ним. Служитель, пришедший на место первого убийства – вот этот фототип – получил серьёзные повреждения гортани, теперь хрипит, как фагот. Хорошо, что он успел дать понять остальным, что стоит вызвать нас, прежде чем лишиться сознания – или пустить туда ещё кого-то. Газ был ненейтрализованным – даже у нашей команды после этой комнатки какое-то время кружились головы и темнело перед глазами.

Господин Олке, судя по всему, не кривил душой, говоря о том, что работе нужно отдаваться целиком – сам он свою любил, судя по тому, как легко отвлекался на пересказ новых подробностей.

— Значит, вы выбрали меня потому, что я… Ну, плохой препаратор?

— Не только. Мне понравились твои работы – твоя фантазия и твой пыл. Иногда ты нестандартно подходил к решению стандартных задач.

— Это потому, что я не всегда помню, как их решать правильно, – пробормотал Ульм, решивший, что лучше говорить честно.

— Недостаток знаний – не порок, если он становится поводом шевелить мозгами. – Олке протянул Унельму квадратную карточку. – Завтра жду тебя здесь, Гарт. К семи… Не опаздывай.

Конец одиннадцатого месяца, 723 год от начала Стужи

Я знала, что первый выход в Стужу будет проходить с Эриком Стромом, и нервничала. Дело было не только в том, что для всех в Гнезде он был легендой – и не в том, что с первого, пусть учебного, выхода будущим охотникам и ястребам начинал начисляться рейтинг, влиявший на дальнейшее распределение.

С самого разговора в поезде я думала о ястребе больше, чем стоило, – вспоминала вечер в клубе, когда хотела – но не решилась подойти к нему. Учителя сменяли друг друга, одни были строгими, другие держались с нами дружески, как Кьерки, – но Эрик Стром был для меня символом нового мира, частью которого я должна была стать.