Книга Зов ястреба, страница 119 – Яна Летт

Талисман, оберег от Стужи. За это мне нужно было держаться, об этом помнить каждую минуту. Препараторы, служба – всё это было только средством, лучшим из тех, которые подарила мне судьба. Я должна была справиться со всем, быть лучшей везде, где можно. Ради Ады, ради всех своих сестёр. Ради матери. Кровь, пронизывающая плоть каждой из нас, соединяющая нас в одно пульсирующее, рассеянное теперь по Кьертании целое, – вот что было важно.

Миссе не имела к этому отношения. Её кровь была мне чужой. Но глядя в её испуганно вытаращенные глаза, я слышала: «Дорогая Сорта, когда ты приедешь домой?», и ничего не могла поделать с тем, что моё сердце рвалось ответить.

Центр был окружён лесом, но более облагороженным – похожим на парк. Кое-где стояли скамейки, и на одной вдалеке сидел, уронив лицо в ладони, человек, легко одетый для такой погоды. Он сидел и не двигался.

Никто не стал подходить к нему. Аллея продолжала уводить нас к центру – бескомпромиссно и прямо.

Сам центр оказался высоким зданием из жёлтого камня со стеклянным куполом. За ним молочно сияла Стужа, но зданию, казалось, это соседство было нипочём. Оно выглядело спокойным – почти уютным.

В просторном зале с очень высокими потолками, открывшемся нам сразу за входными дверями, мы отдали верхнюю одежду молчаливым и быстрым гардеробщикам в тёмной форме, и это было так странно, так буднично. В воздухе витало казённое предвкушение то ли дежурного праздника, то ли медицинского осмотра.

Гардероб, ряды ящиков и шкафчиков с резными деревянными дверцами – здесь можно было оставить вещи. Стены, выкрашенные зелёной краской. Большая и довольно уродливая скульптура у лестницы изображала охотника и препаратора, оседлавших огромного оскалившегося вурра со вздыбленной на холке шерстью, гибким змеевидным хвостом и лохматыми боками.

Когда Эрик и Кьерки повели нас к лестнице, лапы зверя нависли над нашими головами, и впечатление это производило тягостное и волнующее одновременно – скульптура выглядела прочной, но я всё равно не могла избавиться от чувства, что она может в любой момент рухнуть и погрести под собой нас всех.

— Похоже на музей, – прошептал кто-то, и Эрик Стром вдруг сказал:

— Может, однажды здесь и будет музей.

Кьерки покосился на него и принужденно хихикнул.

— Мы зайдём в зал, откуда выпускают ястребов, – сказал вдруг Стром, и Кьерки закашлял:

— Этого не было в плане, – он говорил негромко, но я всё равно услышала. Зато Стром отвечал, не понижая голос:

— Ничего. От лица Десяти и под мою ответственность. Кому-то из них предстоит стать ястребом. Пусть посмотрят.

Против этого, видимо, Кьерки нечего было возразить, и мы двинулись вперёд и вверх по широкой лестнице, покрытой зелёным ковром, истёртым сотнями ног. Стены у нас над головой были украшены щитами со снежинками Химмельнов. Тут и там виделись глаза и уши снитиров. Безопасность… Или наблюдение?

Должно быть, и то, и другое.

— Зал подготовки, – сказал Стром, заводя нас в очень простую комнату с множеством отдельных закутков и отвилков, заставленных кушетками, стульями и железными шкафами. – Здесь сонастраиваются ястребы и охотники. Убеждаются, что видят и чувствуют друг друга. Вводят эликсиры, проверяют препараты друг друга. Дальше они разделяются, и их проверяют уже кропари.