Книга Зов ястреба, страница 113 – Яна Летт

Ульм думал, что давно уже отучился думать об этом так. Но вот – снова.

— Эй. Гарт? Ты что, оглох?

Он моргнул и пришёл в себя.

Господин Олке – как обычно, одетый в потёртый коричневый камзол, из-под которого выбивалась не самая свежая рубашка. Впервые Унельм видел его так близко. Так он выглядел даже более болезненно. Под глазами пролегли глубокие тёмные тени, и левое веко мелко подёргивалось, как насекомое, запутавшееся в траве. Кожа у него была какого-то землистого цвета, и очень сухая, пронизанная трещинами и рытвинами глубоких морщин.

Зато глаза не были уставшими – живые, яркие, цепкие глаза.

— Простите.

— Ты уходить собирался? Куда?

Унельм неопределённо повел плечами.

— Так… Прогуляться.

— Ясно. Отменяется. Следуй за мной.

Сердце Унельма упало. Он покорно пошёл за господином Олке в сторону общей комнаты. Время учёбы на сегодня закончилось, а с расписанием в Коробке было строго. Если Олке отрывает его от отдыха, случилось что-то серьёзное.

Он лихорадочно перебирал события последних дней… Вспомнил о письме Сорте и похолодел. Что если каким-то образом Олке узнал, что он сжульничал?

Ясный след парителя мелькнул в темноте – и пропал навеки.

— Сюда.

Он покорно зашёл в общую комнату вслед за Олке, по его знаку сел в кресло поближе к камину.

Сейчас никого здесь не было. Погода была хорошая – возможно, один из последних настолько тёплых вечеров – все высыпали в сад или разбрелись по городу. Они знали, что распределение наставников не за горами, а значит…

Распределение наставников. Он не успел даже подумать об этом – отдаться безумной, безумной надежде, когда Олке заговорил.

— Я хочу тебе кое-что показать. – Не дожидаясь реакции, достал из карману стопку бумаг и разложил перед Ульмом на столике для тавлов, небрежно отодвинув в сторону фигуры. – Посмотри.

Унельм покорно склонился над столом… И отшатнулся.

На бумаге были очень точно изображены люди – израненные, изломанные, мёртвые юноши.

— Что это?

— Не пугайся. Я хочу, чтобы ты внимательно посмотрел на эти изображения и сказал, что думаешь.

Ульм нервно сглотнул, чувствуя, как обед подступает к горлу – очень уж реалистичными были эти изображения.

— Это фототипы?

— Верно.

Он только пару раз видел такие – фототипия была дорогим удовольствием для жителей Ильмора.

Теперь он по-новому взглянул на эти изображения. Все эти люди погибли на самом деле – и кто-то снял их покалеченные тела, сохранил для чужой памяти.

— Ну же, – сказал Олке мягко, – не смущайся. Неправильных ответов не бывает, если учитель хочет узнать, что думает ученик. Что ты думаешь?

Унельм кашлянул – он не понимал, чего именно ожидает господин Олке, но молчать было худшим решением.

— Ладно… Все на этих фототипах – взрослые люди. Молодые мужчины. Детей нет. Пожилых людей – тоже. Все… Молодые и красивые. Ну… Были красивыми. – Насколько он мог судить по их изуродованным телам, но этого Ульм не стал говорить вслух. Ему и так было не по себе. Смотреть, даже на фототипах, на эти распластанные в своей наготе белые фигуры казалось… Кощунственным.

— Хорошо. Что-то еще?

— Их… Убили.

— Кто их убил? – вдруг спросил Олке, подаваясь вперёд.

— Убил… Их убил… – Что от него хочет этот сумасшедший? Вдруг его осенило: он понял, о чём Олке спрашивает. – Их убил один и тот же человек. Кроме того… Человека с края.