Книга Зов ястреба, страница 106 – Яна Летт

«Попробуй – я бы на это посмотрела».

— Ты так заботлива, матушка.

Кажется, она переборщила – глаза матери недобро блеснули.

— Я очень люблю тебя, Омилия, и многое готова тебе простить, но не дерзи.

— Прости, мама. Я ничего такого не имела в виду… Правда. Просто Бирк… Биркер, я думаю, не станет тебя слушать. Он никого не слушает, ты же знаешь.

Корадела смягчилась:

— Безусловно. Он порочен и взбалмошен, и, как бы ужасно это ни звучало, порой я думаю, что, быть может, Мир и Душа хотели, чтобы случившееся с ним удержало его от необдуманных поступков…

Омилия промолчала – и сразу же возненавидела себя за это молчание. Но вступаться за Бирка в разговоре с матерью было бесполезно – и опасно.

— Я пришла, чтобы поговорить об Эрике Строме.

Это не было неожиданностью – Омилия ни на минуту не расслаблялась в присутствии матери, и к этому разговору была готова.

— А что с ним? – спросила она как можно более небрежно.

— Ты знаешь что. – Мать откинулась на подушки, мнимо расслабленная, опасная. Её взгляд не отпускал ни на секунду – пришпиливал, как булавка насекомое.

Омилия знала, что именно сейчас лицо не должно подвести её. Дёрнувшийся уголок рта, отведённый взгляд, даже лёгкий румянец на щеках – от Кораделы ничто не укроется. Но Омилия родилась во дворце и была дочерью своей матери – поэтому она смотрела на владетельницу спокойно, почти скучающе, и щёки её оставались бледны.

— Честно говоря, не знаю.

— Ты привлекаешь внимание, Омилия. – Теперь она говорила прямо, а значит, первый тест был пройден успешно. – Стром – один из Десяти, поэтому протокол позволяет его визиты к членам дома Химмельнов. Но ты – незамужняя девушка, и ваши разговоры один на один неуместны.

— Я общалась с Дереком Раллеми один на один, и со многими другими гостями…

— С благородными – да. Но к Эрику Строму это не относится. Даже если бы он происходил из знатной семьи – а это, как мы обе знаем, не так – прежде всего, он препаратор. Неподходящая для тебя… Компания.

— Я думала, на препараторах стоит Кьертания. – Омилия дословно повторила то, что не раз слышала в столь любимых матерью храмах, но та и глазом не моргнула.

— Бесспорно, так оно и есть. Именно поэтому мы зовём их на балы, кормим со своего стола, щедро награждаем за подвиги – и хороним с почётом.

— И даём им титулы, разве нет? Если препаратор отслужил четыре срока, он может…

Куда-то не туда её понесло. Она говорила с матерью так, будто и вправду имеет виды на Строма, – годы практики, и всё равно Омилия то и дело запутывается в её крючках.

— Верно. Понимаешь, почему выбрана именно такая цифра? Четыре срока… Уверена, что понимаешь. – Корадела покачала головой. – Любое общество, стремящееся к человеческому благополучию, требует жертв. И препараторы приносят эту жертву за всех нас. Этого мы не забудем. Но это всё не имеет к тебе никакого отношения. О чём вы говорили с этим Стромом?

Значит, по крайней мере здесь у матери не выходило её подслушать.

— Ни о чём особенном. О новых рекрутах. О его поездке. О…

— О новых рекрутах и Шествиях ты можешь узнать из отчётов, дорогая дочь. Зачем для этого приглашать одного из препараторов к себе?

— Мне нравится разговаривать с ним, мама. Это преступление?

Она начала сбиваться с верного тона, выходить из себя – мать заметила это мгновенно и тут же бросилась в проделанную брешь.