Книга Голос Кьертании, страница 81 – Яна Летт

«Читайте дальше на стр. 2. Сроки службы препараторов будут пересмотрены».

Пятый месяц 725 г. от начала Стужи

Солнце палило вовсю, но под аккуратно подстриженными кронами дворцового парка Химмельгардта, как всегда, было сумрачно и прохладно. Омилия могла дойти до отцовского кабинета через одну из крытых галерей, но предпочла срезать через розарии. Там в воздухе разливался сладкий запах цветов и не было риска встретить ненароком владетельницу – у неё от этого аромата всегда болела голова и в период цветения роз Корадела сюда не захаживала.

«Неудивительно. Розы пахнут так ядовито, удушливо… всё заполняют собой, и другие цветы вянут рядом с ними. А Корадела никогда не терпела конкуренции…»

Но была и ещё одна причина. Огибая клумбы, притворяясь, что засмотрелась на куст в виде вала, выпрыгивающего из-под снега – снег изображали мелкие белые цветы, похожие на тесто с изюмом из-за обилия слетевшихся на них насекомых, – Омилия нет-нет да и поглядывала в сторону южной подъездной аллеи.

— Сегодняшний инструктаж для свиты отменён, пресветлая, – сказала Ведела, нёсшая её веер и накидку.

«Унельм не придёт. Значит, ещё по меньшей мере день без возможности увидеть его – хотя бы мельком увидеть».

— Ты могла бы сообщить мне сразу, как узнала, – отозвалась Омилия сухо. – Я ведь просила…

— Прошу прощения, пресветлая. Я узнала об этом с полчаса назад. Госпоже Усели нездоровится.

«Дохлая кошка, вечно ей нездоровится, как надо сделать что-то полезное. Зато когда речь заходит о балах за счёт казны, она чувствует себя отлично».

— Нужно будет пожелать ей скорейшего выздоровления. Отправь от меня карточку, пока я буду говорить с отцом.

— Да, госпожа.

Кто-то другой прекрасно справился бы с тем, чтобы растолковать сопровождающим тонкости дворцового этикета Вуан-Фо, но госпожа Усели прожила в Форе почти два года и, хотя это было давным-давно, очень этим гордилась. Омилия подозревала, что Унельм, которому Ведела передала разговорник и несколько книг о Вуан-Фо из дворцовой библиотеки, уже осведомлён куда лучше старухи.

— А потом, пресветлая? Встречать вас в синем зале?

— Нет, не стоит. Иди в мои покои. Займись вещами. И… – Омилия понизила голос. – Там, за картиной, шкатулка и несколько книг. Книги оставь – а вот шкатулку я хочу взять с собой. Упакуй хорошенько, поняла?

— Конечно, госпожа.

Шкатулка, главное сокровище Омилии, единственное, что она по-настоящему считала своим имуществом, была секретом, как и тайник за картиной. Никому, кроме Веделы, она бы не рассказала о них – но Ведела давно доказала свою преданность.

Стражи вытянулись по струнке, когда она проходила мимо, и Омилия кивнула им. Прежде это не пришло бы ей в голову – но многое изменилось после знакомства с Унельмом и вылазок в город.

У дверей кабинета она отпустила Веделу и зашла внутрь.

Её отец, владетель Кьертании, стоял, склонившись над чертежами, но поднял голову и улыбнулся, когда Омилия подошла ближе.

— Вот и ты. Проходи, садись. Приказать принести что-нибудь?

— Нет, спасибо. – Она утонула в мягком кресле – когда-то в детстве Омилия вот так же сидела в нём, но ноги ещё не доставали до пола. Под взглядом отца она села расслабленнее, подогнула под себя одну ногу – знак особого доверия, и владетель его оценил: заулыбался шире, отодвинул чертежи.