Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
— Любая история не так уж важна сама по себе. Важно, что извлекут из неё люди. Уверен, вы все ждали: что они извлекут из этой истории? Я тоже ждал. Не прямоты. Прямота – не для людей, живущих во дворцах. Но я ждал знака. Знака, что нас услышали. И теперь… теперь мы получили знак! – Он повысил голос, и люди в гостиной громко загудели разом, задвигались, словно, ворча, огромный зверь пробуждался от спячки. Но Эрик заговорил опять – и зверь вновь улёгся. Я почувствовала: что-то такое было в его голосе, в его взгляде, что заворожило этого зверя, и теперь Эрик Стром владел им – мог послать вперёд одним словом, одним движением руки. — Мы наполняем светом и теплом их города, мы даём им кров и пищу, протезы и лекарства, автомеханики и поезда… «Мы» и «они». В комнате как будто стало холодней. Спины передо мной задвигались, и я увидела Барта и Анну, стоявших вместе у старого столика для тавлов. На миг я разглядела их лица. Анна смотрела на Эрика, улыбаясь, и её глаза горели. В глазах Барта не было огня. Только тревога. Слушая возбуждённый гул, я подумала о войне, знакомой мне только по книгам. В этих книгах, повествующих о битвах за Алую пустыню, раздоре между Рамашем и Вуан-Фо, многолетних сражениях кагадцев с кочевниками, война всегда начиналась именно так – с появления «их» и «нас». Воздух в гостиной казался сгущённым; каждый вдох давался труднее. Я подумала, что дело не в столпившихся здесь людях – или не только в них. Здесь творилось что-то такое, что решит, быть может, будущее Кьертании. История сгущалась, как тьма в ночном небе, история уплотняла воздух и сдавливала грудь. Кто-то разбил чашку, а потом и весь шкафчик Кьерки опасно покачнулся, задребезжав стеклянной дверцей. — Не напирайте, эй! Комната заволновалась, но Стром заговорил снова – и воцарилась тишина. — Вы многим рискнули, чтобы помочь мне, когда я был в Каделе. Вы действовали, чтобы показать им, что значит братство препараторов. На этот раз действовать буду я. Я сделаю всё, чтобы заставить их считаться с нами. Но если они будут продолжать давить на нас… Толпа глухо забормотала, заволновалась – и краем глаза я заметила, как люди, одетые в обычную одежду, не похожие на препараторов, начали пробираться к выходу. «Молчи, – думала я. – Пожалуйста, молчи; хотя бы подожди, пока их здесь не будет…» Но связь между мной и Стромом была закрыта – хотя он не мог не чувствовать, как я бьюсь в неё, слабо, но упорно. И он не мог не видеть этих людей, которые, конечно, запомнят, кто именно поднимает препараторов на бунт. Что тогда? Устранить одного проще, чем бороться со всеми. В Химмельборге Эрику негде будет спрятаться. Наверное, впервые в жизни я подумала о Стуже – белоснежной, спокойной – как о доме, по которому скучаю. Там, на её ледяных равнинах или в горячих подземных коридорах, перевитых дравтовыми жилами, мы могли бы скрыться от всего мира до тех пор, пока не будет наконец раскрыта тайна Сердца… Но мы не сможем уйти в Стужу навечно. — …Сегодня мы не вышли на службу… — Мы не выйдем и завтра! – закричал кто-то из угла, и несколько голосов подхватили этот крик. — Мы не выйдем, пока они не отменят… — К дьяволам! Пошли они все… Но я слышала и другие голоса. — Годом больше, годом меньше. Всё лучше, чем… |