Книга Голос Кьертании, страница 321 – Яна Летт

Что это будут за подробности, зависело, конечно, от Биркера Химмельна.

Всю дорогу от центра до старенькой квартиры, в которой была назначена встреча с Мессе, я повторяла на разные лады слова Анны: «Омилия подписала отречение и исчезла».

Теперь слишком многое было в руках её брата. Он сделает всё, чтобы не упустить свой шанс.

Как и я – свой.

Госпожа Анна проводила меня до дома. Там она развела огонь в камине, напоила меня чаем, помогла раздеться и улечься на диван. Всегда узкий и тесный, он показался мне огромным и пустым.

— Поплачь, – посоветовала Анна и погладила меня по волосам. – Будет легче. И поспи – если сможешь, без эликсиров.

— Побудете тут?

Она покачала головой:

— Нет. У меня много работы. Я должна встретиться с препараторами… и не только. Семена твоей истории должны упасть на подготовленную почву, птичка. Готовься к тому, что её будут подвергать сомнению. Наплюй на это. Главное, чтобы бо́льшая часть поверила… Но человеческая природа на нашей стороне. Люди любят верить в лучшее.

Она ушла, и я осталась один на один с книгами Эрика в его шкафу, его чашкой на столе, его старым камзолом, брошенным на спинку кресла.

Дрожа как в лихорадке, я ввела себе немного сонного эликсира и провалилась в сон, похожий на смерть.

Проснулась я почти сутки спустя – от неясного ровного гула.

Дом Эрика осаждали репортёры и любопытствующие. Даже не выглядывая в окно, я знала: одетых в чёрное и белое среди них нет.

Препараторы умели чтить чужую утрату.

Я собиралась выждать ещё несколько часов, перед тем как отправиться во дворец, но они явились сами.

Кортеж из нескольких автомеханик и пары повозок, запряжённых оленями, – избыточно, ведь доставить в дворцовый парк надлежало одну меня.

Намёк?

Не было времени приводить себя порядок – соорудить причёску или даже просто хорошенько вымыть голову, но я решила, что сейчас это и не требуется. Четыре косы, падающие на спину, – просто, по-ильморски; чёрная форма препаратора, чёрное пальто. Я достала его из шкафа, где оно висело, всё ещё обнимая рукавами камзол Строма.

Когда я закрыла шкаф, сердце у меня колотилось, как после встречи с призраком.

Торжественного алого к наряду я добавлять не стала, а белые вышивки со снежинками и звёздами наскоро спорола с отворотов рукавов ножом.

Встала перед зеркалом. Под пальто живот выглядел плоским, но это ненадолго.

Нужно было спешить.

Я отворила дверь, и вспышки ослепили меня. Уже через несколько часов фототипы появились на первых полосах газет. Прямая спина, холодный взгляд. После событий в Стуже мои волосы тронула седина – впрочем, мама рассказывала, что тоже начала седеть в двадцать.

Мне понадобилось время, чтобы узнать себя в этой решительной женщине, казавшейся теперь старше своих лет.

Охранители довели меня до автомеханики, помогли разместиться среди алых подушек – её нутро напоминало распоротую плоть, – и кортеж тронулся. Дорога до дворца казалась бесконечной.

«Быстрее, быстрее».

Время было моим главным врагом.

Позднее я поражалась собственной стойкости – глядя в окно так сосредоточенно, будто от этого зависел успех моего плана, я почти не думала ни об Эрике, ни о ребёнке. А когда думала, то только как о фигурах на игровых полях. Фигура Эрика стала призрачной, но всё ещё оставалась сильной. Фигура ребёнка пока ещё только проступала из небытия, но обещала стать не менее могущественной.