Книга Под драконьей луной, страница 98 – Робин Слоун

Она приблизила лицо к сплетенному тростнику.

— Эта форма и есть аргумент, – ответила Агассис. – Оба ее архитектора согласны. Посему она стала тем, что мы можем осмотреть и оценить. Все вместе, честно.

Я задумался о разнице. Анты начинали с языка, поэтому их разум, их доводы, были укоренены в языке. Однако бобры начали иначе, с архитектуры, поэтому их разум выражает себя в трехмерных конструкциях.

— Вы решите вопрос голосованием? – спросила Дурга.

— О нет, не настолько примитивно! – пропищала Агассис. – Решение уже здесь, в аргументе. Мы общими усилиями должны его выявить.

Бобры со всех сторон трогали плетеную фигуру. Один ухватился за нее и резко дернул, однако тростинки держались крепко. Тогда он перешел в другое место, и на этот раз сильно тянуть не пришлось – целая секция плетенки отвалилась. То был кусок, построенный Черным – бобром, который выступал против пожара.

И сразу проявилась другая структура, которая и была здесь с самого начала, более тонкая. Она выглядела решительно. Она выглядела опасной.

— Огонь, – прошептал Ариэль.

— Ты увидел! – пискнула Агассис.

— Решение принято, – объявила региональная председательница. – Мы сожжем лес. Я благодарю Черного и Рыжего за их доводы. Асессоры Куотерман и Лавлок будут совместно руководить проектом.

Процесс был каким-то образом разом совершенно логичным и невероятно странным. Интуитивная догадка Ариэля меня изумила. И Дургу тоже. Она покосилась на мальчика, затем вновь на плетеную конструкцию.

Ее ко многому готовили, но не к такому.

Позже Ариэль и Дурга вслед за Агассис прошли через региональный офис. Он был тих, но не спал. Бобры плавали на спине среди кувшинок, тихонько переговариваясь. Одна группа сидела в кружок под ивой, вычесывая друг друга и обсуждая коэффициент расширения болотного газа.

Меня разобрала ностальгия – уж очень все происходящее напоминало кооперации: коллективные усилия, которые кажутся такими скромными, пока не станет виден результат. Каждый великий эксперимент, каждая титаническая мегаструктура начинались с вот таких же тихих разговоров.

Под мышкой Агассис несла пучок тростинок, собранных с песка в центральном зале. Она отвела Ариэля и Дургу в маленькое строение на краю офиса – свой дом.

— Перед сном я хотела бы ознакомить вас с тростником, – сказала Агассис. – Кто из вас будет выстраивать аргумент?

Дурга и Ариэль заговорили одновременно.

— Я, – сказала Дурга.

— Она, – сказал Ариэль.

Дургу учили убеждать. Она одиннадцать тысяч лет ждала этой возможности. Конечно, выступать надо ей!

Ариэль собрался уйти, но Агассис поманила его обратно:

— Останься. Тебе тоже надо научиться.

— У нас будут дебаты? – спросила Дурга.

— Нет… думаю, просто беседа.

Бобриха села на землю и жестом пригласила Ариэля и Дургу последовать ее примеру. Между ними остался маленький пятачок – примерно такой, как если бы они играли в карты.

Агассис положила туда тростинки, потом взяла несколько и начала сплетать.

— Что вы думаете о нашем региональном офисе?

Она передала маленькую плетенку Ариэлю. Тот мгновение молчал.

— Он напоминает мне Соваж, – сказал наконец мальчик. – Не потому, что он выглядит похоже или вызывает те же чувства… а потому, как вы действуете. Вы все друг друга знаете.