Книга Под драконьей луной, страница 33 – Робин Слоун

На полу рядом с озерцом, свернувшись, как спящий, лежал труп.

Даже не труп, а болотная мумия вроде тех, что анты так часто находили в подобных местах. Холодная, обедненная кислородом болотная вода остановила все процессы разложения. За счет повышенной кислотности она продубила каждую молекулу трупа до полной черноты. И каждую молекулу его одежды тоже.

И что это была за одежда! Рубаха с узорчатой каймой (все черное), мягкие сапожки (тоже черные), а на плечах – плащ с высоким воротом, расшитым вздыбленными львами (черный, черный, черные).

Голову трупа венчал тонкий черный ободок.

Веки у болотной мумии были сомкнуты – неплотно, как у спящего. Лицо казалось умиротворенным, хотя – и это сразу бросалось в глаза – горло у трупа было перерезано. Если когда-то из раны хлестала кровь, она давно вытекла, и вода начисто промыла разрез.

Труп лорда Людовода выглядел так же, как все болотные мумии, – неестественно спокойным.

И от него-то Ариэль ждал помощи!

Разочарование было сокрушительным.

Из болотной мумии раздался голос:

— Бьюсь об заклад, тебя направили сюда пчелы.

Тело не шевельнулось. Глаза оставались закрытыми. Ничто не изменилось.

Голос зазвучал снова:

— Спросить пчел, так все случилось только вчера или случится вот-вот. Память у них долгая, а порядка нет. – Голос помедлил. – Никогда не слушай пчел.

Слова как будто шли из болотной мумии, однако сама мумия была совершенно неподвижна. Ее величавая безмятежность решительно не вязалась с веселым голосом.

Ариэль нахмурился.

— Это фокус? – спросил он Гумбольдта.

— Да, – ответила мумия, не дав бобру времени открыть рот. – И пределикатный. Сильный ветер его бы разрушил.

— Думаю, это древняя технология, – заметил Гумбольдт, – хотя никто в моей конторе не смог определить ее механизм. Как видишь, болото замечательно его законсервировало.

Ариэль подошел к мумии.

— Вы правы, – сказал он. – Меня прислали пчелы. Вы лорд Людовод?

— Я больше уже ничей не лорд, но я Людовод, тут тебя не обманули. За исключением того мелкого обстоятельства, что я умер тысячу лет назад. Ах, как я скучаю по пчелам… Зимой они меня не навещают.

Ариэль хрипло вздохнул:

— Они сказали мне, что вы главный в огромной крепости. Что вы злейший враг волшебников…

— Все так и было тысячу лет назад, – буднично, без тени сожаления ответил Людовод. – Ты опоздал.

Ариэль переварил услышанное. Сперва Альтисса Пракса в ледяной гробнице. Теперь бывший лорд на ржавом доисторическом островке. За каждой дверью – лишь смерть.

Людовод спросил:

— Гумбольдт, это человек?

Бобр ответил, что да, хотя вопиюще маленький и притом вроде бы не живущий в воде.

— Ты прочтешь мне его знак волшебника?

Бобр прошлепал ближе к Ариэлю и заглянул ему в лицо:

— Я не специалист по их письменам. Думаю, это… Миллер? Мюллер? Маляр?

— Если это знак волшебника, то Мэлори, – буркнул Ариэль. – Я не знал, что ношу на себе его имя.

— Мэлори! – повторил Людовод. – Он был у меня много лет назад. Ужом вился, чтобы угодить. Рассыпался в любезностях. До того скользкий тип, что я сразу понял – от него добра не жди. Какую пакость он учинил?

Ариэль рассказал про Соваж и про обезумевшего волшебника. Сомкнутые веки мумии создавали впечатление, что Людовод слушает чрезвычайно внимательно. И это было не просто впечатление. Людовод молчал все время, пока мальчик рассказывал – бестолково, упуская важные подробности и без нужды повторяя, в какой опасности его брат и друзья теперь, когда волшебник показал свою истинную натуру.