Книга Под драконьей луной, страница 153 – Робин Слоун

Ариэль рассказал Ингрид, что произошло на Луне. Он объяснил, что оставил ее подарок там: меч, воткнутый в лунный грунт, идея, вошедшая в сознание ее старых товарищей. Он поведал, что некоторые драконы вздохнули. Что дракон Сумерки заснула с улыбкой.

Ингрид кивнула и начала было говорить, но губы у нее задрожали, из горла вырвалось рыдание – от сожаления, от стыда.

— Мне надо было сделать это раньше. – Она судорожно выдохнула и кое-как выдавила улыбку. – Но тогда я не знала никого, кто собирается на Луну!

Ингрид, она же Змия, она же Усаги – драконица, рискнувшая всем, чтобы научиться жить.

Я наконец понял: история не началась заново с того, что Ариэль вынес меня из Альтиссиной гробницы, или с его бегства, или с любого из последующих событий. Настоящая история только-только начиналась сейчас. Начиналась с выбора, который делают не из страха или необходимости, но из любознательности и солидарности. То были двигатели антов, краеугольные камни их коопераций. Я устыдился, что мог забыть.

Боязливый не действует; боязливый надеется, что вообще ничего не произойдет.

Я говорю это сочувственно. Я жажду перемен, бурного потока событий, но и страшусь его, страшусь на каждом шагу. Я с трепетом смотрю, как открывается люк в головокружительную тьму. Меня манит безопасность воспоминаний. Мне повезло встретить кое-кого любознательного, неуемного, романтического и, самое главное, храброго.

Ариэль Пепельный Свет – так назвала его Дурга, но то было не настоящее его имя. Он называл себя Ариэлем де ла Соважем, однако лес и замок остались позади, так что и это имя ему уже не годилось. Он рос, набирался уверенности, и я надеялся, что он станет Ариэлем Антским, наследником цивилизации, которую я любил. Надеждой этой я подготовил себе разочарование, знакомое каждому родителю в истории.

Мир был нов. Он принадлежал исполинским мотылькам и бобрам-администраторам, роботам-пилигримам и расплывчатым ученым. То была главная его черта: куда ни глянь, пышным цветом цветет странность.

Он мог быть только Ариэлем с Земли.

Холодное утро в Айгенграу. Стук шагов на тротуаре.

Питер Лиденхолл рисует в блокноте почеркушки. Траваньян спорит с воспоминанием о своем любимом противнике. Я продолжаю устранять ущерб, причиненный волшебником. Работа долгая и кропотливая: в фасадах большие трещины, и даже Питер не знает, как починить сломанную кофемашину.

Звякает колокольчик над дверью, входят Альтисса Пракса и Кейт Белкалис. Они снаряжены по-походному: большие рюкзаки, удобная обувь.

Кейт никогда, ни разу в жизни не ходила в поход.

Они отправляются в туман, объясняет она.

— Хронист, ты чудо, – говорит Кейт. – Ты почти такой же сложный, как драконы. И поэтому… мы уверены, в тебе есть многое помимо этого квартала. Хотя, – торопливо добавляет она, – здесь чудесно!

Даже моим воспоминаниям наскучили мои воспоминания.

— С появлением волшебника открылись новые пути, – говорит Альтисса. – Мы отправляемся их исследовать.

И тут наконец, после одиннадцати тысяч лет, она улыбается: разворачивает знамя, которое несла перед каждым приключением, каждой невозможностью. Она улыбалась, когда вступала в ряды операторов, когда сражалась с аватарой типа «Клинок», когда стартовала к Луне.

Альтисса вскидывает руку в шутливом военном салюте, а Кейт посылает мне воздушный поцелуй, и двое из моих любимейших людей уходят вместе в полуразрушенный сон.