Книга Под драконьей луной, страница 149 – Робин Слоун

Им никогда раньше не было нужды обниматься. Ариэль приник к брату, и мгновение Кей странно на него смотрел.

— Это от тебя так пахнет? Вау. Вау!

Покуда комитет опустошал его кладовую, Мэлори, поникши, сидел на льду, все еще связанный, спиной к стене дома.

Мадам Бетельгауза села рядом с ним.

— Ты расстроен, – сказала она.

— Нет, – прохрипел он. – Я уничтожен.

— Я помню тебя мальчиком, – сказала Бетельгауза. – Ты мечтал летать. И ты научился пилотировать самолет – поразительное достижение! И все же скоро тебе наскучило.

— Я никогда не был мальчиком. Это ложные воспоминания. Бетельгауза, ты тритон.

— Даже тритон в силах отличить подлинные воспоминания. Если они не мои и не твои, значит они откуда-то еще. Если бы я умела водить самолет, я бы ничего больше не делала. Отчего не полететь на запад, на другую сторону о…

— Прекрати. – Волшебник говорил очень тихо, но с нестерпимой горечью. – Бетельгауза, ты хочешь меня утешить, но единственное утешение ЖДЕТ МЕНЯ ТАМ!

К концу фразы он сорвался на крик и, заскрипев зубами, потянулся к пустому космосу.

Драконья луна горела в небе над ледником.

В странном кругу, который собрал Мэлори, активировался портал. Он был высотой с волшебников дом – жуткое отверстие, куда теперь с ревом устремился воздух, ибо портал открывался на лунную поверхность. По ту стороны все было четко очерченным и сверкающим.

Дурга вздрогнула. Сквозь портал видна была семиконечная цитадель драконов, исполинское клеймо на лике Луны. Она горела расплавленным металлом под прямыми лучами солнца.

— Ты пошел со мной добровольно! – крикнул Мэлори Ариэлю. – Скажи им, что хочешь идти. Нам пора!

— Я пошел добровольно, – ответил Ариэль, – но не потому, почему ты думаешь.

Мальчик обошел портал, ощутил тягу, с которой тот засасывал воздух. Портал, видимо, был сферическим, поскольку с любой точки оставался идеальным кругом, а вид Луны, такой яркий, что резало глаза, поворачивался.

— Сматываемся отсюда! – крикнул Ариэлю Кей. – Мотыльки доставят нас обратно в Соваж.

Дурга подошла к мальчику:

— Что ты задумал?

— Я не мог тебе сказать, потому что волшебник был рядом. Я в конце концов все-таки завербовал Змию. Или, возможно, она меня. Это замысел Ингрид.

— Тогда иди, – сказала Дурга.

Ее глаза горели, она была взволнована и напугана, и ее пробирала дрожь от великого вопроса антов.

Если бы Ариэль сделал, как хотел волшебник, принял роль, для которой был изготовлен, результатом стала бы его смерть. Я совершенно уверен. Даже если бы он не умер в буквальном смысле – если бы биологические процессы в его теле продолжались, возможно вечно, под приглядом драконов, – это все равно стало бы настоящей смертью: отсутствием событий.

И вот прямая противоположность: событие, не уступающее значимостью всему, что произошло с падения антов.

Ариэль шагнул в портал.

Вот что мне запомнилось лучше всего: раскрытый рот мальчика, слюна испаряется с его языка.

Первый шаг Ариэля на обширный плац. Хлопок упавшего давления.

Ариэль на поверхности Луны. Живой. Он никогда не мерз и не особо нуждался в воздухе, потому что Мэлори создал его для Луны.

За плацем – ярко освещенный дворец, конфетный, идеальный. Воздвигнутый из реголита драконом Сидераль специально для него.