Книга Истинная роза северных варваров, страница 71 – Татьяна Бэк

— Тогда мы объясним, — ответил Хеймдар. — Мы ярлы. Наше слово — закон. Если мы скажем, что волки — теперь союзники, значит, так и будет.

Я молчала, глядя на лес. Где-то там, за этими деревьями, ждала новая жизнь. Ждали те, кто верил в нас, кто молился за наше возвращение. И вместе с нами возвращалась армия, о которой никто не мог и мечтать.

Мы вошли в лес на закате. Солнце окрашивало снег в розовый и золотой, и в этом свете волчьи шкуры казались выкованными из драгоценных металлов. Они двигались бесшумно, как тени, и только горящие глаза выдавали их присутствие.

Когда мы вышли на опушку, откуда уже виден был лагерь, нас встретили. Но это были не воины с оружием наготове, как мы опасались, а Ильва. Она стояла одна, в своём простом тёплом платье, с растрёпанными косами и с таким выражением лица, будто увидела призраков.

— Живые, — прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. — Живые… все трое… а это… — она перевела взгляд на волков, замерших за нашими спинами, и её глаза расширились. — Это… они?

— Союзники, — сказала я, подходя к ней и обнимая. — Наши союзники. И твои тоже. Не бойся.

Ильва вздрогнула в моих объятиях, но не отшатнулась.

— Мы боялись, что не увидим вас. Эйвинд сказал, что вы живы, но… но мы не знали. А потом пришли слухи о волках. О том, что они проснулись. Мы думали, что началась война.

— Войны не будет, — твёрдо сказал Хеймдар, подходя к нам. — Будет мир. Новый мир.

Мы вошли в лагерь под вой сотен глоток. Волки подняли морды к небу и завыли — торжественно, величественно, пугающе и прекрасно одновременно. Им ответили наши воины — боевым кличем, от которого задрожали деревья. Два народа приветствовали друг друга, и в этом приветствии не было вражды. Было любопытство и уважение.

Эйвинд вышел нам навстречу, опираясь на посох. Его древнее лицо, изборождённое морщинами, осветилось улыбкой, когда он увидел нас. А потом он увидел волков, и улыбка стала шире.

— Свершилось, — прошептал он. — То, о чём говорили старые легенды. Союз волка и медведя. Кровь, текущая в одном русле. Праматерь благословила вас?

— Да, — ответил Хельги. — Мы говорили с Ней. Она признала нас.

Эйвинд низко поклонился, как кланяются лишь богам.

Ночь мы с ярлами провели в общем шатре — втроём, как всегда. Но теперь между нами не было невысказанных обид, не было недосказанности. Была только глубокая, всепоглощающая близость, рождённая страданиями и закалённая в огне испытаний. Мужчины любили меня медленно, нежно, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый вздох, а я таяла в их крепких руках.

И когда, наконец, я обессиленная, уснула в их объятиях, за стенами шатра завыли волки. Их вой сливался с дыханием ветра, с треском костров, с тихими голосами воинов, обсуждающих события дня. И это было началом чего-то нового.

Мы не спешили покидать шатёр, наслаждаясь редкими мгновениями покоя и близости. Хеймдар дремал, прижимая меня к своей широкой груди, Хельги водил пальцами по моей руке, рисуя узоры на коже. За стенами шатра слышались привычные звуки пробуждающегося лагеря — лай волков, голоса людей, стук топоров.

Идиллия рухнула в одно мгновение, когда полог шатра распахнулся внезапно. На пороге стояла Ильва, бледная как полотно, с глазами, полными ужаса.

— Ярлы! — выдохнула она, не обращая внимания на нашу полуобнажённость. — Там… там пришли. Медведи. Чужие. Из другого рода. Они требуют встречи.