Книга Сломанный Свет, страница 17 – Нина Море

Улица за стеклом выглядела спокойно: машины стояли возле домов, ворота соседей были плотно закрыты. Но в этой тишине было что-то фальшивое. Слишком ровная. Слишком тихая. Как и тогда.

Он стоял у окна, глядя на калитку, когда вдруг почувствовал, как холодок прошёл по позвоночнику. Именно здесь — прямо у этих ворот — всё и случилось. Пять лет назад.

Ева тогда вызвала такси. Кир знал детали расследования. Он знал, что перед выходом из дома, Ева отправила матери смс: «Успею ещё на тренировку». Ее мама уехала раньше на полчаса. Дом — пустой. Соседи — за заборами. Она стояла с ракеткой в чехле, в короткой юбке, белой футболке, с хвостиком, как обычно перед теннисом, она сделала селфи и отправила маме… Это фото стало ориентировкой. Это фото улыбчивой жизнелюбивой Евы и тронуло сердце Кира… Она просто ждала такси… А потом… кто-то её забрал. Не таксист. Не случайный прохожий. Кто-то, кто ждал. Кто знал, что она будет одна.

Откуда он узнал? Он приехал раньше, чем таксист…

Кирилл резко отстранился от окна. Что-то в нём сдвинулось, какой-то внутренний флюгер. Он быстро поднялся обратно по лестнице, не скрипнув ни одной ступенькой.

Дверь в комнату Евы была приоткрыта. Звук воды — душ в ванной. Значит, она проснулась. Он вошёл тихо, будто в святая святых.

Комната снова встретила его мягкостью. Тот же свет. Те же книги, подушки, балерина на трюмо. Но теперь он смотрел иначе — он искал не уют, а тайну. Что-то беспокоило его с самого вечера. Что-то здесь не так.

Он обвёл взглядом стены. Книжная полка. Картины по номерам — рыбки, кораблики, пейзаж, раскрашенные Евой. Зеркало с фотографиями кота. И... потолочный карниз.

Кирилл прищурился. Что-то неуловимое — может, интуиция, может, детали. Один из кронштейнов выглядел чуть-чуть не так. Словно его двигали.

Он подошёл. Поднялся на кровать, осторожно ступая, чтобы не оставить следов. Потянулся к карнизу. Дотронулся. Да — он был слегка отодвинут от стены. Совсем немного. И за ним — щель.

Он просунул пальцы. Поддев. Сердце застучало, когда под подкладкой шторы почувствовал пластик. Холодный. Шершавый.

Тянул осторожно. Что-то зацепилось. Провод.

Кирилл вытащил из щели крошечную камеру. Старая модель. Пыльная, но рабочая. Провод был аккуратно уложен, уходил в стену. Не беспроводная — значит, установлена давно. Лет пять назад. Или больше.

Он замер.

Кто-то… следил за Евой. Изнутри. Из её комнаты.

Его сердце билось в горле. В памяти резко вспыхнуло всё: как мать Евы вела дела громких преступников. Как в деле фигурировали анонимные угрозы. Как Еву похитили именно тогда, когда она была одна. Когда камеры наблюдения вдруг «не работали». Когда такси не приехало.

Это не случайность. Это было спланировано. Кто-то изучал семью. Кто-то следил. Кто-то проник в дом.

Он услышал — вода перестала течь. Ванна затихла. Ева скоро выйдет.

Кирилл выдернул шнур, спрыгнул с кровати. Положил камеру на ладонь. Несколько секунд смотрел на неё, как на вещь из другого мира.

Потом быстро сунул в карман джинсов. Прижал, будто боялся, что она заговорит.

Дверь в ванной щёлкнула.

Он успел сесть на край кровати, сделать вид, что просто ждёт. Но внутри всё горело.

Теперь он знал: она была не просто жертвой. Её искали. За ней охотились.

Ева вышла из ванной в домашнем костюме, нежно-голубом, с полотенцем на плечах. Волосы мокрые, щеки розовые от горячей воды. В руках — лосьон с маслом миндаля. Увидела Кирилла на кровати — и улыбнулась чуть растерянно.