Книга Сломанный Свет, страница 15 – Нина Море

— Знаешь, я в универе как-то написал курсовую, в которой упомянул тебя. Без имени, конечно. Но тему выбрал — «Психология спасения». Мне потом сказали, что я «слишком вовлечён».

— А ты?

— А я понял, что до сих пор не знаю, кого я тогда нашёл. Ту, которую искали, или ту, которая появилась потом.

Она опустила глаза, ведь Кир сейчас смотрит так мягко... Внимательно...

— Обе были я. Просто одна... умерла, а вторая — училась заново дышать.

Молчание повисло между ними. Не тяжёлое — скорее, уважительное. Как пауза в музыке, где каждое слово могло бы нарушить стройность.

— Расскажи про универ, — попросила Ева, переводя тему, взяла в руки свою коробку с лапшой. — Ты всегда так вдохновлённо говорил о нём. Преподаватели, занятия, всё такое.

Кир внимательно посмотрел на Еву, задумчиво, словно только сейчас он увидел ее. Он оживился.

— Ну… у нас один препод по психологии — настоящий демон. Точнее, бывший военный психолог. Говорит, что его больше волнует не правда, а «навык выживания в условиях интеллектуальной атаки».

— Интеллектуальная атака? Звучит как начало фильма про пришельцев, — засмеялась Ева.

— Так и есть, — Кир улыбнулся. — Он буквально устраивает разборки на лекциях. Может вытащить кого-то к доске и начать: «А теперь защити свою точку зрения, как если бы от этого зависела жизнь пациента». Некоторые реально потом плачут.

— И ты не плакал? — Еве было легко, интересно, что она уже отложила еду.

— Нет. Но один раз меня почти заставил сомневаться в себе. Тогда я впервые подумал: а вдруг я никого не спасаю, а просто нуждаюсь, чтобы нуждались во мне?

Ева замерла. И Кир почувствовал её тишину. Он осознал, что только что сказал, не подумав. Вырвалось как-то само собой.

— Прости, — сокрушенно произнес. — Это прозвучало… грубо. Бестактно.

— Нет, — тихо сказала она. — Это прозвучало… честно.

Она сделала глоток чая и замерла, глядя в чашку.

— А я всё время думаю, что, может, тебя спасла я. Не наоборот.

Он удивлённо поднял брови.

— Это как?

— Ну… ты нашёл меня. Но потом — жил с этим. С моей тенью. С этим грузом. Может, я помогла тебе понять, что ты не бог. Не всемогущий. Просто человек. Такой же уязвимый, — Ева улыбнулась, но глаза отражали боль…

Кир вздохнул.

— Да. И это бесило. Тогда — бесило. А сейчас... кажется, я впервые не хочу ничего доказывать.

— Это хорошо, — сказала она. — Значит, ты тоже почти

дома

.

Они замолчали. На полу между ними остывала лапша, за окном шелестел ветер, а внутри что-то становилось тихим — спокойным, как будто нашло опору.

И вдруг:

— Кир… Ты когда-нибудь думал… — начала она, не глядя на него. — Что, может… я никогда и не возвращалась?

Он напрягся.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я осталась там. В подвале. Что только моё тело вернулось. А настоящая я… всё ещё где-то застряла… до сих пор там… в том холодном, темном месте…

Он посмотрел прямо в её глаза.

— Это неправда, — Кир ощутил боль… возможно ту, что чувствовала сейчас и Ева. — Ты здесь. Ты смотришь на меня. Смеёшься. Злишься. Ешь лапшу. Плачешь. И всё это — ты. Живая. Настоящая. И, может быть, ты уже почти

дома

.

Она ничего не ответила. Только кивнула. И на какое-то мгновение в её взгляде мелькнула благодарность...

* * *

«Я не спас её. Я просто был рядом, когда она выбрала не сдаться.