Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 247 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Давайте проведем совещание поскорее. Сидим и слушаем, — раздался голос нашей похудевшей ответственной за экзамен Людмилы Ивановны, вконец измученной десятками меняющихся постановлений обезумевшего министерства. Но начать мы не успели. Заглянул усатый заведующий столовой:

— Извините, а в пятницу надо кормить учеников или пусть говеют?

— В пятницу что у нас? Генеральная уборка и классный час. Пусть говеют, — сказала Людмила Ивановна.

— Кстати, скажите, а организаторам на экзамене можно есть? — спросила химичка.

— Нет.

— Тогда я не пойду, — буркнула физкультурница.

— Если окажетесь в коридоре, то можете поесть, но втихаря и немного, — снизошла Людмила Ивановна.

— Под столом или в туалете, — дополнила Марина Павловна.

— Внутривенно через капельницу, — тихо вякнула я.

Людмила Ивановна осталась верна теме совещания, не купилась на обсуждение продуктов и возможности поесть, поэтому начала пространно рассказывать об экзамене.

— …В случае, если сдающего вы застали за использованием шпаргалок, вы обязаны сообщить об этому главному организатору и составить протокол о досрочном завершении экзамена. Если ученик завершает экзамен по причине плохого самочувствия досрочно, вы также заполняете протокол по утвержденной форме. При подаче апелляции также составляется протокол.

— Где достать формы этих протоколов? — уточнила историчка, заматываясь плотнее в свою любимую красную шаль.

— Все документы и бланки будут предоставлены в пункте проведения экзамена.

Главная вещала о всевозможных правилах поведения на экзаменах, голос ее расплывался, в моих глазах сгущалась муть, и я потихоньку засыпала. Суть совещания сводилась к тому, что на любой случай процедура ЕГЭ предусматривает составление протокола. Теперь нам перечисляли все эти случаи. Я продолжила упражнения в зевании. Не от безответственности, а от усталости. Неловко признаться, но мне тяжело орать шесть часов подряд на постоянно сменяющихся детей. Возможно, я вообще профнепригодна из-за этого.

Из коридора раздался жуткий вопль.

— Что это? — встрепенулась я. Мой стаж работы здесь был около трех месяцев, поэтому я еще не ко всем странностям привыкла.

— Это Влад поставил Косте подножку, и он впечатался носом в пол, — пояснила сидя на месте Марина Павловна. — Будет много крови.

Через полминуты раздался еще один вопль, от которого по спине пробежало стадо мурашек.

— А это что?

— Пострадавший хочет мстить, — припечатала она.

…Экзамен начинался ровно в десять утра, но прийти нужно за полтора часа до него, чтобы пройти инструктаж и подготовить аудитории. Следуя инструкции, я приехала в совершенно постороннюю школу под номером пять, где мы должны были сидеть с учителями из школы номер двадцать два. А мы — пришельцы из восьмой. Сдающие ученики — из школ номер тридцать один, сорок четыре, одиннадцать и двадцать три. В общем, полный интернационал.

Здание школы номер пять было составным: старой части исполнилось полтора столетия, а новую отстроили всего лет сорок назад. В этой школе я была уже на двух экзаменах, и оба раза главная организатор сажала меня в гордом одиночестве в коридор возле штаба, где на расстоянии метра от двух аудиторий располагались туалеты. Поэтому я тихонько изнывала от скуки, сидя фактически «у параши». Унизительно, но социальный статус педагога отображает.