Книга Под его командованием, страница 22 – Рея Харп

Но Роуэн реагирует иначе. Вместо этого я чувствую, как его тело содрогается от тихого смеха, пока он продолжает гладить меня по голове под столом.

— Так и есть, сержант. А теперь… пожалуйста, идите и выполняйте мои приказы, и проследите за этой операцией лично. Не отвечайте ни на какие вопросы от моего имени. Если кто-то захочет оспорить это решение, они знают, как со мной связаться. Это понятно?

Снова воцаряется тишина, если не считать звука, с которым сержант Реймс переминается с ноги на ногу. Рука Роуэна замирает в моих волосах, и почему-то именно я чувствую нервозность из-за всей этой ситуации. Я почти физически ощущаю, как напряжение повисает в воздухе, словно зимнее снежное одеяло.

— Это. Понятно?

— Да, сэр, — наконец произносит он, и я вижу, как Роуэн склоняет голову набок, наблюдая за ним с едва заметной улыбкой в уголках губ. С такой улыбкой, от которой хочется оказаться как можно дальше.

Затем ноги сержанта Реймса начинают удаляться от стола, и я с облегчением выдыхаю, когда понимаю, что он ушел, а мое тело расслабляется под рукой Роуэна.

— Доброе утро, ангел. Хорошо спалось?

Я поднимаю на него взгляд больших, обеспокоенных глаз, робко кивая, когда встречаюсь с ним взглядом.

— Я, вообще-то, надеялся, что ты войдешь сюда голой, такой же, какой я оставил тебя в нашей постели. Но раз уж ты решила надеть мою рубашку, а не свою одежду, я не могу слишком на тебя злиться.

Нашей постели.

— Но тогда сержант Реймс… — бормочу я. — Он бы увидел меня. Увидел бы всё.

— Да, — улыбается он. — И возненавидел бы меня еще сильнее. Потому что он не может получить тебя, ангел. Никто другой не может.

От властности в его голосе мои соски твердеют, и из горла вырывается тихий скулеж. Если он захочет разделить меня с кем-то, он это сделает. Если захочет спрятать меня ото всех, он это сделает. Все, что он пожелает, он осуществит. И все это время мое сердце и мое тело продолжают твердить ему «да».

— Мне весьма нравится видеть тебя на коленях, — хрипло произносит он, обхватывая меня за шею сзади. — Тебе удобно?

— Да, — говорю я приглушенным тоном. — Мне это тоже нравится. Мне нравится выполнять твои приказы.

Его взгляд на мгновение смягчается, прежде чем он проводит свободной рукой по лицу.

— Где же ты была всю мою жизнь, ангел? Ты — всё, чего я когда-либо желал. Ты это знаешь?

Я улыбаюсь, и его рука собственнически сжимает мою шею. Пока я не вспоминаю…

— Роуэн?

— М-м?

— О чем это вы говорили? Война начинается снова?

— Война никогда по-настоящему и не заканчивалась, ангел.

— Но пресса… они говорят…

— Пресса лжет. Был короткий период, когда казалось, что мы победили. Но, к сожалению, все редко бывает так просто.

— Ох.

— Тебе не о чем волноваться. Я рядом. Теперь ты моя, Дав. И пока я дышу, с тобой ничего не случится. Ты веришь в это?

Я киваю, хотя не волноваться трудно. Это были тяжелые несколько лет для всех, когда война была в самом разгаре. У меня были подозрения, что пресса нам лжет, поскольку по телевизору нам снова и снова повторяли, что мелкие стычки, все еще происходящие на Хребте, не повод для беспокойства.

— Не очень-то убедительно. Иди сюда, — говорит он, похлопывая себя по ноге, словно зовет питомца на колени.

Я разворачиваюсь к нему лицом; тепло его ладони исчезает с моей шеи, когда он следит за моими движениями взглядом. Я поднимаюсь на дрожащих ногах и осторожно опускаюсь на его бедро; его рука скользит вверх к моей голой киске, а пальцы едва-едва погружаются в мои складочки.