Книга Под его командованием, страница 20 – Рея Харп

Я киваю. Я, блядь, киваю, а бабочки оживают у меня в животе и в моей киске.

— Хорошо. А теперь. — Он сжимает руку сильнее, а я тянусь вниз, чтобы коснуться своего уже пульсирующего клитора. — Ну-ну-ну. Убери руку от своей пизды. Ты не прикоснешься к ней снова, пока я не разрешу. А прямо сейчас ты будешь спать, как хорошая девочка, которой, как я знаю, ты и являешься. А утром, если я буду в щедром настроении, то, возможно, немного поиграю с твоей задницей, прежде чем позволю тебе кончить. Ты. Меня. Поняла?

Я сильно и быстро киваю. Его рука все еще сжимает мою шею, а легкие готовы взорваться от нехватки кислорода. Он ухмыляется и отпускает меня; я судорожно глотаю огромные порции воздуха так, словно никогда в жизни до этого не дышала.

Он снова прижимает меня к груди, положив подбородок мне на макушку.

— Спи крепко, ангел, — произносит он, пока я часто моргаю, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло.

И в этот момент я понимаю... Роуэн Кинг вовсе не мой герой, как могла бы подумать юная я.

Он мой монстр. И теперь я служу под его командованием.

Когда я просыпаюсь, то провожу рукой по половине кровати Роуэна, нащупывая лишь холодный, пустой ворох смятых простыней. И я невольно задаюсь вопросом, не была ли вся прошлая ночь всего лишь сном, таким же, как и множество других снов о нем.

Но я окидываю взглядом комнату и понимаю, что это не так. Его запах — кожи и хвои — все еще окутывает меня, и я нежусь в нем, словно кошка, мнущая лапами мягкие подушки.

Прошлая ночь была… невероятно напряженной. Своим низким голосом и унизительными приказами, заставляющими меня лишь умолять о большем, он полностью подчинил меня себе. А этот язык. Боже, этот язык…

От этих воспоминаний моя киска вздрагивает и пробуждается, а я кусаю губу, задаваясь вопросом, почему его здесь нет, чтобы выполнить то обещание, о котором он упомянул перед тем, как мы уснули. Я свешиваю ноги с матраса и поднимаю вчерашнюю безупречную рубашку Роуэна, которую нахожу брошенной на одно из кресел. Застегивая ее на все пуговицы до самого низа, я выхожу в коридор.

В этом гостиничном номере довольно много комнат, и я понятия не имею, где вообще его искать. Но вскоре бабочки в моем животе оживают от звука его голоса, доносящегося из одной из них. Я не могу сдержать улыбку, расплывающуюся на моем лице.

Он здесь. И он мой. И —

— Убейте их всех, — говорит он, вырывая у меня беззвучный вздох.

Я вжимаюсь в стену рядом с комнатой, которая, судя по всему, служит ему временным кабинетом; по моему телу разливается шок. Я не смею ни пошевелиться, ни издать ни звука. Потому что я знаю: даже если мы только что воссоединились, голос, который я только что услышала, принадлежит не моему Роуэну. Это голос самого Командира.

— При всем уважении, командир, это вызовет мощную волну негодования, если каким-то образом просочится наружу, — отвечает другой голос. Голос не слишком мягкий, но и не слишком напряженный — словно этот человек хочет взять ситуацию под контроль, но разум Роуэна продолжает давить на него, не давая ему такой возможности.

— Негодование общественности волнует меня меньше всего, сержант. Мы хотим выиграть эту войну, а не хлопать ресничками перед публикой в поисках сочувствия.

— Но если об этом узнают…